Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
И тут увидел тонкую-тонкую жилку, не толще волоса и едва тёплую. Она шла по шву между камнями снизу вверх, а у самого основания ныряла в землю.
— Есть, — выдохнул я.
Обнаружена магическая жила.
Состояние: истощена.
Источник: не определён.
— Есть! — восторженно повторил Конрад и даже подпрыгнул в воздухе. — Хозяин нашёл!
— Браво, — Эльза изящно похлопала свободной рукой по запястью другой руки, в которой держала чашку. — Я и не сомневалась.
— Жила номер один, — торжественно провозгласил Генрих Карлович. — Южная башня, основание, шов между камнями. Направление: вниз.
— Куда она ведёт? — Арман подался вперёд, и глаза у него загорелись. — Вы видите, куда она ведёт?
— В землю, — отозвался я.
— Тогда идёмте за ней, — продолжил Арман. — Это самое интересное.
Я присел на корточки. Система подсвечивала жилу и под землёй: бледная нить уходила от башни наискосок через двор. Если не терять её из виду, можно было идти.
И мы пошли.
Я шёл впереди, глядя под ноги, француз с портфелем держался рядом, а призраки растянулись следом. Конрад то и дело забегал вперёд, а Эльза плыла чуть в стороне, держа чашку на весу.
Только вот проходящие мимо строители заметили переполох.
— Александрыч! — Степаныч вышел навстречу.
Шагнул он, разумеется, прямо сквозь Генриха Карловича. Призрак возмущённо дёрнулся и отодвинулся на полшага, брезгливо отряхивая рукав мундира от известковой пыли, которой пахла куртка прораба.
— Совершенно никакого уважения к личному пространству, — проворчал он. — И вид у него, как у завсегдатая караулки.
Мне пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не скосить глаза в сторону Генриха. За ним показались двое из бригады.
— Что тут у вас? — бригадир покосился на Армана. Видимо, со стороны зрелище было то ещё: хозяин замка бредёт по двору согнувшись, глядя в землю, а за ним с портфелем семенит худой иностранец.
— Жилы в стенах ищем, — ответил я, не отрываясь от земли.
— А, — понимающе кивнул Степаныч.
По лицу его было видно, что не понял он ровным счётом ничего. Он почесал затылок и шагнул ближе. Любопытство всё-таки взяло верх.
— А зачем?
— Отрезать.
Степаныч побледнел, и это было заметно даже под загаром.
— Александрыч, — осторожно начал он, понизив голос, — ты не заболел часом? Мы ж под эти жилы каждую башню перекладывали. Ты сам акты подписывал.
— И перекладывать кто будет, если что? — добавил он, прищурившись, и в голосе у него прорезался прораб. — Если вы там чего отрежете, а потом передумаете? Это ж опять смета и согласования. И график поедет…
— Никто ничего перекладывать не будет. Камень мы не трогаем.
— А что тогда режете?
— То, чего ты не видишь.
Степаныч посмотрел на меня ещё внимательнее и тяжело вздохнул.
— Нет, всё-таки заболел.
— Здоровее всех живых, — ответил я.
— И мёртвых, — добавил Конрад у меня за плечом.
Этого Степаныч, к счастью, не услышал и не увидел. Он ещё раз недоверчиво оглядел меня и пошёл обратно к своим, бормоча под нос что-то про начальство, которое сперва платит за работу, а потом её же и режет.
— Хороший человек, — сказала Эльза, проводив его взглядом. — Думает, что вы переутомились. И что вам надо в баню.
— Может, он и прав, — проворчал я.
Арман вежливо промолчал.
Жила вела дальше. Она резко свернула и пошла через огород, которым заведовал Мартин. Тянулись длинные ровные грядки, вдоль ограды стояли яблони. Краев, судя по свежим следам, утром опять возился здесь с черенками: у крайней гряды лежала его бечёвка, смотанная аккуратным клубком.
Мы шли вдоль грядок, и жила под ногами петляла. То уходила глубже, то вдруг возвращалась назад и делала круг вокруг яблони.
— Она что, заблудилась? — спросил Конрад.
— Жилы обходят корни деревьев, — пояснил Арман, хотя спрашивали не его и он этого не слышал. Просто сам заметил, куда я смотрю. — Живые корни мешают. Магия ищет путь полегче.
Мы обошли огород почти целиком. Арман запыхался, и я тоже порядком устал. Жила тянулась и тянулась, тонкая, едва видная, и я боялся моргнуть, чтобы не потерять её.
А потом она выпрямилась. Прошла по последней грядке и уверенно, без петель, нырнула под порог хозяйственной пристройки.
Я поднял голову.
Передо мной стоял бревенчатый сарай с низкой дверью и окошком под самой крышей. Брёвна потемнели от времени, но ни одно не сгнило. Крыша была ровная, без единой прорехи.
Улыбка сошла у меня с лица.
Остальные тоже поняли. Конрад перестал подпрыгивать, а Эльза медленно опустила чашку.
Воцарилась тишина. Даже среди призраков, а для них это было по-настоящему странно. Обычно кто-нибудь да говорил. Сейчас молчали все.
— Удивительно, как хорошо сохранился этот сарай, — сказал Арман, разглядывая брёвна. — Ему, наверное, лет двести. А ни одной гнилушки.
— Да, — ответил я. — Только здесь живёт тот, кто не хотел бы уходить.
Арман повернулся ко мне.
— Ох, — сказал он тихо. — Вот это проблема.
Дверь сарая не открылась. Мартин вышел прямо сквозь неё, в фартуке и с топором у пояса. Он остановился на пороге и обвёл нас всех взглядом.
— Чего столпились? — спросил он. — Грядки потопчете.
Мартин остановил взгляд на Конраде.
— Тут, понимаешь, такое дело, — начал рыцарь. — Хозяин хочет освободить спящих призраков. Отпустить на покой. Отрезать корни, чтобы жилы ушли из тех мест, которые не нужны.
— Какие ещё корни? — Мартин нахмурился. — Тут моя морковь.
— Не те корни, — вмешалась Эльза. — Мы корни. Призраки. Нас так этот француз назвал.
Мартин повернулся к гостю и оглядел его долго и с явным садоводческим подозрением.
— Тощий, — оценил он.
— Это мы уже обсудили, — сказал Конрад. — Так вот. Хозяин нашёл жилу. В южной башне. И пошёл по ней. Через весь твой огород. А жила привела сюда.
— Через огород, — повторил Мартин и покосился на грядки. — То-то я смотрю, натоптано.
— Мы аккуратно, — сказал Конрад.
— Ты-то аккуратно. А француз вон на морковь наступил.
Я глянул вниз. Арман действительно стоял одним ботинком на краю грядки и ни о чём не подозревал.
— А что за жила? — спросил Мартин. — Толком скажи.
— Ну, это… — Конрад замялся и беспомощно оглянулся на Эльзу. — Как бы тебе объяснить. Замок держится на нас. На призраках. От каждого идёт ниточка. И по ниточке тянется сила. В стены, в башни. Вот хозяин и смотрит, от кого какая ниточка.
— И от кого эта?
— От тебя, — тихо сказала Эльза. — Дорогой мой, эта ниточка от тебя.
Мартин помолчал. Потом