Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Пока не знаю, — признал я.
Морфеус хмыкнул. Прозвучало это у него неожиданно по-человечески.
Потом он развернулся и в два прыжка оказался возле фигурок. Склонился над ними, и огненный отблеск его глаз скользнул по тёмному металлу.
— Откуда это у тебя?
— Нашёл, — ответил я. — Ты знаешь, что это?
— Лев любил коллекционир-ровать, — бросил ворон и тут же отвернулся.
Он демонстративно принялся чистить перо под крылом, всем видом показывая, что фигурки ему совершенно неинтересны. Слишком демонстративно. Ясно стало сразу: что-то он о них знает.
Давить я не стал. С Морфеусом это бесполезно.
— Ты вообще в кур-рсе, как создавалось Сердце замка? — спросил он уже серьёзнее.
— Нет, — ответил я. — Но когда я заходил в хранилище, понял, что это какой-то храм. Созданный гораздо раньше, чем здесь появился замок.
— Всё вер-рно. Храм пер-рвых людей. С их благословением.
— Что это значит?
— С их душами, дур-рень, — ворон посмотрел на меня почти с жалостью. — Души и дали пер-рвую магию этому месту.
Я сел обратно в кресло. Стоя такие вещи слушать было неудобно.
— Люди приходили сюда, — продолжал Морфеус. — Молились. И души их, когда приходило вр-ремя, оставались здесь. Набир-рали силу от чужих молитв. Долго. А потом захотели послужить этому миру ещё.
— И что они сделали?
— Кто-то из них отпр-равил всё в ар-ртефакт.
Морфеус прервался и посмотрел в окно, в темноту за стеклом. Помолчал. Я ждал, не торопя.
— А кто-то ушёл в птицу, — сказал он наконец, уже тише. — Или в насекомое. На крупного зверя сил уже не хватало.
До меня дошло.
— Так вот кто ты такой, — медленно проговорил я. — Значит, силы на перевоплощение ты получил после. Когда здесь появился замок.
Ворон молчал.
— И до сих пор черпаешь их у замка, — закончил я. — Поэтому и не хочешь становиться слабее.
Морфеус повернул ко мне голову. Огонь в его глазах разгорелся, и комната, кажется, стала чуть темнее.
— Даже если я стану вдвое слабее, — пророкотал он, — для тебя это ничего не изменит.
Холодок прошёлся у меня по спине, от затылка до поясницы. И я ему поверил. Это было в самом деле сильное существо. Сильнее всех, кого я встречал в этом замке, включая того, кто хотел меня убить.
— Но дело не во мне, — добавил ворон. — Я такой не один. И то, что ты услышишь дальше, ты должен будешь унести в могилу.
Я кивнул.
— Ты знаешь, я и о тебе никому не рассказал.
— Знаю, — Морфеус чуть наклонил голову. — Ты долго продер-ржался. Потому и откр-рываю тебе тайну.
Он прошёлся по краю стола, мимо фигурок, и остановился напротив меня.
— Хочешь убр-рать половину? Хр-ранилище — это не все души. Есть ещё пер-рвые. Как я.
— Кто они?
— Не скажу.
— Крыс? — предположил я.
— Кр-рыс? — Морфеус презрительно щёлкнул клювом. — Не смеши меня. Нет. И больше не спр-рашивай. Я не потер-рплю, чтобы ты их затронул.
Аргумент был весомый. Тем более от того, кто умеет превращаться в тигра.
Я задумался. Ворон ждал, не сводя с меня глаз.
— А если я придумаю, как сделать так, чтобы ушло только хранилище? — спросил я. — Всё-таки я хранитель.
Морфеус долго молчал.
— Тогда не стану пр-репятствовать.
— Спасибо, — сказал я. — Что сперва поговорил со мной.
Ворон моргнул. Кажется, он опешил. Видимо, хозяева этого замка благодарили его нечасто.
Он развернулся к окну, расправил крылья, но перед тем, как взлететь, снова бросил взгляд на фигурки.
— Они пр-редназначены были для другого, — сказал он. — Но, мне кажется, если хор-рошо подумать, они тебе помогут.
— Помогут в чём?
— Их должно быть пять.
Морфеус оттолкнулся от стола и вылетел в окно. Тёмный силуэт мелькнул на фоне ночного неба и пропал за углом западной башни.
Я ещё немного посидел, глядя в открытое окно. С улицы тянуло холодом, но вставать не хотелось.
Вот кто один из старейших обитателей этого места. Вот кого надо спрашивать обо всём, а не Конрада, который вечно ничего не знает, и не Генриха Карловича, который ведёт опись всего, но вечно ничего не находит.
Правда, кнопки вызова Морфеуса у меня не имелось. Теперь стало понятно, почему Система с самого начала считала его не личным составом, а стороной договора.
Я закрыл окно и снова уставился на фигурки. Трое уже стояли передо мной, и скоро должна была прийти лиса.
Итого четыре. Значит, одной не хватает.
Минут через пять в коридоре послышались шаги и голоса. Альбина вошла первой, следом из стены выплыли Генрих Карлович и Конрад. Спорили они, судя по всему, всю дорогу.
— Я настаиваю, что в описи значится каминная полка, — говорил Генрих Карлович. — Значит, она стояла на каминной полке.
— На каминной полке её не было, — отвечал Конрад.
— На момент составления описи была!
— А на момент составления описи вы, судя по всему, ещё не носили очков.
— Призраки не носят очков!
— Вот именно.
Альбина закатила глаза и поставила на стол фигурку лисы. Чумазую, в саже, с пыльным хвостом.
— Долго искали, — пожаловалась она. — На полке её не было. На соседних полках тоже. Генрих Карлович полчаса утверждал, что лиса стоит там, где записана, а значит, мы просто плохо смотрим.
— И где нашли?
— В камине, — Альбина вытерла пальцы о салфетку. — За решёткой, в золе. Я туда полезла уже от отчаяния.
— Упала, — с достоинством пояснил Генрих Карлович. — С каминной полки. В камин. Это, по сути, то же самое место, только ниже.
— По сути, — хмыкнул Конрад.
— Я внесу уточнение в опись, — полицмейстер поджал губы. — Номер триста сорок семь. Местонахождение: камин, нижняя часть.
Я поставил лису рядом с остальными. Теперь на столе их было четыре, и смотрелись они все вместе одной компанией.
— Должна быть пятая, — сказал я.
Альбина подняла брови. Конрад тут же подобрался, а Генрих Карлович выпрямился.
— Пятая фигурка? — переспросил он.
— Именно. Такая же тёмная, такой же работы. Какой зверь, не знаю. Объявляю поиски.
— Это можно, — оживился полицмейстер. — Я соберу планёрку. Объясню всем, что нужна фигурка, покажу эти четыре для образца. И мы прошерстим весь замок.
— До утра, — уточнил я.
— До утра, — твёрдо пообещал Генрих Карлович. — Сверху донизу. Каждую нишу осмотрим.
— И каждый камин, — вставил Конрад.
Генрих Карлович пропустил это мимо ушей и с непроницаемым лицом ушёл в стену. Конрад, довольно ухмыльнувшись, нырнул следом.
Альбина осталась.
Она постояла у стола, разглядывая фигурки, потом подняла на меня глаза.
—