Это потому что я чёрный? - AI Caesar

И для него, и для них.

Университетский тир встретил студента привычной прохладой, запахом пыли и спрессованного изолона. После пар подвал был почти пуст, если не считать дремлющего в каморке тренера. Саава молча прошел к своему шкафчику, стараясь не тревожить свежие раны под тугими бинтами.

Сборка лука всегда была для него сродни медитации. Прикрутить плечи, защелкнуть полочку, проверить натяжение тетивы. Привычная тяжесть холодного композита в руках должна была принести успокоение, вернуть тот самый утраченный дзен и чувство абсолютного контроля над физикой пространства.

Парень вышел на огневой рубеж. Вдох. Выдох. Привычная стойка, идеальный баланс.

В восемнадцати метрах от него, ярко освещенная спотами, висела мишень. Идеальный, неподвижный желтый круг. Центр бумажной вселенной.

Саава поднял оружие, плавно растянул двадцать килограммов усилия, зафиксировал кисть под челюстью. Пип-сайт лег ровно на линию прицела. Желтое пятно послушно замерло в фокусе. Идеальная статика. Безупречная геометрия. Осталось только расслабить пальцы, чтобы отправить карбоновую стрелу точно в «яблочко».

Но выстрела не произошло.

Блондин смотрел на бумажный круг, и внутри него росла глухая, ледяная ярость. Какая же это всё чушь. Стерильная, лабораторная иллюзия безопасности. Эта бумажка никуда не дернется. Она не попытается откусить ему лицо, не прыгнет с потолка и не попрет на него сквозь стену горящего спирта, вытянув мертвые руки.

Спортивная стрельба была мертва. Она осталась там же, где процессуальные нормы и планы на сытую жизнь — в сгоревшем прошлом. Твари из изнанки не дадут ему времени на правильную изготовку и контроль дыхания. Чтобы выжить в новой реальности, ему нужно уметь бить навскидку. По непредсказуемым, дерганым мишеням. В условиях жесткого, животного стресса, когда сердце колотится в горле, а адреналин сжигает сосуды.

С тихим щелчком Саава сбросил натяжение. Тетива мягко вернулась в исходное положение.

Студент медленно опустил лук. Взгляд его потемневших, провалившихся глаз стал расчетливым и жестоким. Бумажные круги больше не имели смысла. Ему нужна была живая, динамическая практика. Объект, который умеет бояться, бегать и судорожно уворачиваться.

Губы парня тронула кривая, недобрая усмешка. Он прекрасно знал, где именно на районе можно найти отличный, а главное — совершенно бесплатный инвентарь для таких тренировок. И этот инвентарь всё еще торчал ему крупный должок за вчерашний вечер.

Густые, чернильные сумерки накрыли Томск быстро, как это всегда бывает в Сибири перед началом настоящих холодов. В районе старых гаражных кооперативов и переплетенных труб теплотрассы на окраине города нормальные люди старались не появляться после захода солнца. Это была территория дешевого пива, семечек и сомнительных уличных понятий.

Для Саавы теперь это был просто полигон.

Он двигался между ржавых металлических коробок бесшумно, как скользящая тень. Темная толстовка сливалась с сумраком, бинты на руках были спрятаны в карманы куртки. На плече висел длинный, зачехленный тубус с тренировочными стрелами. В правой руке, опущенной вниз, он привычно и легко сжимал матовую рукоять собранного спортивного лука.

Хищник вышел на охоту, и инстинкты вели его безошибочно.

Он вычислил их быстро — по громкому, гогочущему смеху, красному огоньку сигареты и звону пустых бутылок. Троица расположилась на излюбленном месте — бетонной плите, накрывающей тепловой узел, прямо за гаражами. Они пили пиво, грелись от труб и, судя по обрывкам разговора, активно хвастались, как технично «наказали лоха-студентика» руками полиции. Тот самый здоровяк со сломанным носом, теперь заклеенным нелепым белым пластырем, вещал громче всех, размахивая полторашкой.

Саава остановился в глухой тени, метрах в пятнадцати от плиты. Идеальная дистанция для работы.

Он плавно, без единого звука, вытащил из тубуса первую стрелу. Тренировочный наконечник — не охотничий «бродхед» с лезвиями, а тупая стальная пуля. Не убьет, если не попасть в висок, но кость или ребро сломает гарантированно. Парень защелкнул хвостовик на тетиве.

Выверенный, глубокий вдох. Шаг из темноты в желтоватый круг света от далекого фонаря.

— Вечер в хату, арестанты, — негромко, но так, что слова отчетливо прорезали морозный воздух, произнес блондин.

Гопники синхронно обернулись, едва не поперхнувшись пивом. Несколько секунд они непонимающе пялились на внезапно материализовавшегося из ниоткуда вчерашнего обидчика. Их мозги, затуманенные дешевым алкоголем, отказывались складывать пазл: что этот «терпила», которого вчера увезли менты, делает здесь, да еще и с какой-то странной, длинной палкой в руках?

Первым отмер здоровяк с пластырем. Узнавание мгновенно переросло в бычью, инстинктивную агрессию.

— Э, ты чё тут забыл, утырок?! — взревел он, спрыгивая с плиты и агрессивно надвигаясь на студента. — Тебе вчера в обезьяннике мало вломили? А ну иди сюда, сука, я тебя сейчас сам порву!

Двое других, ободренные лидером, тоже угрожающе поднялись, похрустывая костяшками. Они всё еще не понимали, что правила игры изменились. Что перед ними больше не заносчивый юрист, а человек, который прошлой ночью жег людей заживо, чтобы выжить.

Саава даже не моргнул. Он просто поднял лук и, не целясь, привычно и плавно растянул тетиву. Двадцать килограммов смертоносной геометрии замерли, глядя прямо в грудь надвигающемуся здоровяку.

Здоровяк сделал еще один широкий, наглый шаг, занося руку с полторашкой.

Пальцы Саавы разжались.

Хлопок тетивы прозвучал в морозном воздухе хлестко, как удар пастушьего кнута. Карбоновая стрела смазанной черной линией вспорола пространство. Тяжелая пластиковая бутылка в руке гопника взорвалась с оглушительным треском, окатив всю троицу фонтаном пенного пива. Тренировочный стальной наконечник прошил тару насквозь, вырвал ее из пальцев и с мерзким визгом срикошетил от бетонной стены куда-то в темноту.

Главарь истерично вскрикнул, отдернув отсушенную, гудящую от удара кисть. Вся его бычья спесь, подогретая дешевым алкоголем, испарилась за какую-то жалкую долю секунды, сменившись первобытным, парализующим шоком. Двое других замерли, открыв рты и тупо глядя на лужу у своих ног.

Лучник плавно опустил правую руку к тубусу и, не отрывая взгляда от мишеней, вытянул следующий снаряд. Короткий щелчок хвостовика, садящегося на гнездо. Плавное, неумолимое натяжение.

— Динамическая мишень, — ровным, абсолютно мертвым голосом произнес блондин. В его глазах отражался тусклый свет далекого фонаря, делая их похожими на два куска льда. — Фора три секунды. Бегите, суки.

До них дошло не сразу. Но когда острие стрелы качнулось, нацелившись прямо в колено застывшего здоровяка, инстинкт самосохранения наконец пробил хмель.

Они рванули с места, сбивая друг друга, скользя по обледенелому бетону и оглашая гаражный кооператив паническим матом.

Охота началась.

Саава не побежал следом. Он двинулся за ними упругим, хищным шагом, математически выверяя углы и срезая дистанцию. Ему не нужно было рвать сухожилия — у него был радиус поражения, идеальная геометрия пространства и двадцать килограммов кинетической