Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
— Даже как-то обидно, — заметил я. — Вдвойне. За него и за замок.
«Ну, может, я смогу такую отыскать, если стану сильнее, — кот снова перевернулся поудобнее устроил подбородок на лапах. — А для этого нужно здесь полежать. Подольше. Тщательно».
— Нет-нет, это не сработает.
«Да почему не сработает?» — оскорбился Тихон.
— Потому что ты фамильяр, — объяснил я. — Фон прокачивает только магов. Им он поднимает уровень, раскачивает дар. А фамильяры так не растут. Сколько ни лежи, сильнее не станешь. Я читал.
«Где это ты читал?»
— В интернете.
Взгляд у Тихона стал таким, что я почти услышал, что он думает об интернете и о хозяевах, которые ему верят. Но спорить не стал. Видимо, решил, что лежать в новой башне приятно и без всякой пользы.
«А сущность эту вашу, с гниением, тоже не слышно и не видно», — сказал он вдруг другим тоном, без всякой лени.
— Это плохо.
«Силы копит, думаешь?»
— Тихий враг хуже громкого. Громкого хоть слышно, а этот подкрадывается.
Прошлого не было видно уже недели две. Ни одной сгнившей балки, ни одного ночного шороха у двери спальни. Сначала это меня радовало. Теперь начинало беспокоить.
Я слишком хорошо знал, как ведёт себя трещина, которую перестали замечать. Она не исчезает. Она ждёт, пока на неё снова положат нагрузку.
Тихон потянулся, выгнул спину и сел, обернув лапы хвостом.
«Так. Ладно. Что за задание?»
— Ты же лежать хотел, — напомнил я.
«Я уже понял, что ты не отстанешь, — проворчал кот. — Ты пришёл сюда не за тем, чтобы посмотреть, как я лежу. У тебя лицо такое. С заданием».
Я усмехнулся.
— Как знаешь, Федотовы у нас в главном зале отделку делают.
«Знаю. От них краской воняет».
— И делают они её крайне медленно для магической бригады. Это уже весь замок заметил. Даже студенты шепчутся.
За две недели бригада Федотовых едва закончила стены. Магическая бригада такого уровня управилась бы за пару дней. А у этих каждый день находился новый повод задержаться ещё на один: то лак не того оттенка, то Инне нужно что-то перемерить у камина.
Студенты тем временем закончили с канализацией. Пётр Игнатьевич, поворчав, отпустил к ним Олега ещё на пару дней. И ещё магов земли взяли из бригады Степаныча.
Теперь бригада Тимофея облагораживала территорию: разбивала дорожки, вычищала старый сад под строгим надзором Мартина. И совсем неважно, что его наставлений они не слышали: их прекрасно Краев передавал.
А Степаныча и дворцовых я отправил на северную башню, и оттуда целыми днями доносился грохот. Северную стену же восстановили, жилы заново проложили по тому же принципу, что и в башне.
— Призраки постоянно шпионят за Федотовыми, и ничего. Протокол Генриха Карловича за две недели занял, по его словам, сорок страниц. Тридцать восемь из них про оттенки лака. Эльза знает, какой кофе пьёт Инна и сколько ложек сахара кладёт старик. А Конрад вчера чуть не уснул в стене. Говорит, за семь веков так не скучал даже в осаде.
«Призраки не спят», — заметил Тихон.
— Вот и я ему так сказал. Он ответил, что Федотовы способны усыпить даже мёртвого.
Тихон фыркнул.
— Так что безрезультатно. Пока удалось выяснить только одно: почему Евгений меня ненавидит.
«И почему же?» — Тихон наклонил голову набок.
— Ты разве не знаешь? — хмыкнул я.
Мне казалось, что этот кот знает всю историю прежнего Виктора, вплоть до тайн, которые тот не мог рассказать никому, кроме него.
«Нет, — Тихон дёрнул ухом. — Он мне не говорил. Начинал рассказывать только про то, как они гадят. Про выставку, про пожар. А почему всё началось, непонятно. Я думал, так у людей заведено. Подрались за территорию, и всё».
— Почти угадал, — сказал я. — Только территория была картонная.
Тихон навострил уши.
— Прежний и Евгений учились в одной школе. В разных классах, Евгений на год старше. И был у них там конкурс поделок среди пятых и шестых классов. Оба сделали по зданию.
«Оба строители, значит. С пелёнок».
— Евгений сделал замок. Объективно лучше вышло: с башнями, с зубцами, с подъёмным мостом на нитках. А прежний сделал особняк. Тоже неплохой. Но до замка ему было далеко. Если верить Евгению.
Я прислонился к стене. Свежая штукатурка холодила спину.
— Евгений оставил свою работу и отошёл. Прежний в это время принёс свой особняк, поставил на стол рядом. И поскользнулся на мокром полу: техничка как раз помыла. Падая, схватился рукой за что попало. А попал в хлипкий картонный замок.
«Ой», — сказал Тихон.
— Вот именно, ой. Прежний извинялся. Честно, чуть не плакал. Но Евгений решил, что Виктор просто устранил конкурента.
«Потому что конкурс выиграл Виктор», — догадался кот.
— Ага. Других-то зданий уровня его особняка там не было. И Евгений возненавидел его на всю жизнь.
«С двенадцати лет, — медленно сказал Тихон. — Так долго даже я обиды не держу. А я кот».
«А дальше?»
— Они разошлись. Школа кончилась, и Евгений, наверное, даже забыл. А через много лет они поступили в один университет. Евгений его увидел и вспомнил. И там начались первые подставы.
«Какие?»
— Сначала по мелочи. Потом всё крупнее. А дальше ты сам знаешь, чем кончилось: выставка, клиенты, пожар.
Тихон сделал вид, что нахмурился. У кота получилось на удивление выразительно: усы встопорщились, а уши легли назад.
«Подожди. Если Евгений знал, что Виктор снёс замок случайно, чего не простил? Извинялись же».
— В детстве он этого не знал, — ответил я. — Он был уверен, что это нарочно. Призраки подслушали, как он рассказывал сестре. Узнал он правду только пару лет назад. От одноклассника, который видел всё своими глазами и выложил это на какой-то пьянке, между третьим и четвёртым тостом.
«И что?»
— И было уже поздно. — Я пожал плечами. — За столько лет они наворотили друг другу столько гадостей, что такое не прощают. Выставка и пожар уже не про картонный замок. Это больше десяти лет войны, которую один из них начал по ошибке.
Тихон долго молчал. Хвост его медленно мёл свежую плитку, туда и обратно.
«Он однажды сказал мне ночью, — произнёс кот наконец, тише обычного. — Ещё в квартире, незадолго до… ну, до тебя. Сидел на кухне и сказал: „Я ведь даже не хотел тогда выигрывать“. Я подумал, это он про выставку. А он, выходит, про картон».
Я промолчал. Сказать на это было нечего.
За все эти годы прежний так и не узнал, что его враг наконец понял правду. А его враг так и не узнал, что прежний все эти годы помнил тот мокрый пол. Двое людей воевали полжизни, и каждый