Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

В левой руке эта дама держала весьма внушительный канделябр аж на пять свечей, из которых были зажжены только три. Удобная штука, если надо проломить кому-то голову, а ничего более подходящего под рукой нет.

Увидев меня, служанка попыталась перекреститься свободной рукой, но уже на половине этого жеста потеряла сознание и начала оседать на пол.

Я подхватил упавшую в обморок женщину прежде, чем она ударилась головой, и успел выхватить из ее рук подсвечник во имя предотвращения пожаров. Штуковина, кстати, оказалась именно такой, какой я ожидал — весьма увесистой и с удобным хватом. Осталось только какого-нибудь шулера найти…

— Есть кто живой? — позвал я. — Ау.

Спустя несколько мгновений дверь чуть дальше по коридору отворилась, издав довольно противный писк, и перед моим взором предстал гордый старик в военной форме незнакомого мне образца. Мундир, как и платье валявшейся в обмороке женщины, оказался до неприличия застиран, но эполеты на нем были, как минимум, генеральские.

Как потом выяснилось, я не ошибся в своем предположении, и владельцем мундира на самом деле был генерал от инфантерии Иван Федорович Чапаев, мой старик-отец.

Точнее, старик-отец тела, которое досталось мне в этой вселенной.

Совпадение? Не думаю. Вообще, у меня есть теория на счет систематически происходящей со мной фигни, но не будем забегать вперед. Я обязательно ей поделюсь, но чуть позже.

Старик посмотрел на меня глазами, исполненными неподдельного ужаса.

Но, надо отдать ему должное, он хотя бы в обморок не упал. Он стоял на некотором удалении, и его поймать я бы точно не успел. Но какого черта они на меня так нездорово реагируют? Может быть, с моей новой внешностью что-то не так? Я и сам не в восторге от этой челки, но вряд ли они из-за нее в обморок падают… Наверное, стоит найти зеркало и выяснить, в чем состоит мой изъян.

— Ты жив.

— Есть такая фигня, — согласился я.

— Значит, ритуал все-таки сработал, — негромко пробормотал он. — И я буду проклят.

— Не исключено, — снова согласился я. — Может быть, даже мной. Но, прежде чем мы приступим к стадии проклятия, я хотел бы услышать немного конкретики. О каком ритуале идет речь?

Но вместо того, чтобы ответить на мой вопрос, старик решил задать свой.

— Кто ты, воин?

Старость надо уважать, по крайней мере до тех пор, пока она сама не докажет, что этого недостойна. Так-то этот старикан наверняка мне в правнуки годился, но, откровенно говоря, я никогда не чувствовал себя на свой настоящий возраст.

— У меня много имен, — сказал я. — Но для краткости ты можешь называть меня Василием.

— Откуда ты знаешь имя моего сына?

— Я не знаю, — сказал я. — Меня на самом деле так зовут. Это весьма распространенное имя в наших широтах.

— Это не может быть просто совпадением, — сказал он. — Похоже, что это судьба.

— Я не верю в судьбу, — сказал я. — Так что там по поводу ритуала?

— Может быть, нам стоит перенести нашу беседу в более подходящее для этого место?

— Я, в общем-то, не против, — сказал я. — А как быть с ней?

Оказалось, старик только сейчас заметил распростертую на полу служанку.

— Что с Зинаидой? Ты ее убил?

— Она просто в обмороке, — сказал я. — И до того, как она потеряла сознание, я к ней даже не прикасался.

— Негоже оставлять ее на полу, — сказал старик. — Надо отнести ее куда-нибудь и привести в чувство.

Это была здравая мысль, так что я вручил канделябр старикану, взял Зинаиду подмышки, оттащил ее в ближайшую комнату и положил на кровать, с которой сам только недавно встал. Старикан наблюдал за моими действиями и по выражению его лица невозможно было прочитать, одобряет он их или порицает.

Накрыв женщину одеялом, я выпрямился и посмотрел на него.

— Что теперь?

— Пойдем со мной.

Он привел меня в свой… ну, наверное, раньше это был его кабинет, но теперь он в нем еще и спал. Тут был огромный деревянный стол, заваленный бумагами, на стене висела карта мира с до боли знакомыми мне очертаниями континентов, на специальных стойках покоилась весьма внушительная коллекция холодного оружия, начинающаяся чуть ли не с перочинных ножиков и заканчивающаяся здоровенными двуручниками.

В дальнем углу обнаружилась аккуратно застеленная кровать, на тумбочке рядом с ней лежал еще один кинжал.

Мой взгляд зацепился за стоявший на столе телефонный аппарат. Он был достаточно древнего вида, еще с диском, большая трубка покоилась на внушительного вида рычагах, и это был единственный признак хоть какой-то цивилизации. Освещался кабинет стоявшими на столе свечами и канделябром, который старикан все ещё держал в руках.

Какой тут век? Девятнадцатый? Начало двадцатого?

Старикан прошкандыбал к своему столу, уселся на потертый стул и жестом предложил мне примоститься на точно такой же, стоявший у стены. Я не чувствовал большой потребности приземлить свою пятую точку, однако, нависать над собеседником, заранее добавляя ему дискомфорта, мне тоже не хотелось, так что я уселся и откинулся на жесткую и установленную под неудобным углом спинку.

— Для начала, позволь мне представиться, Василий, — сказал старикан. — Меня зовут Иван Федорович Чапаев, я князь, глава рода и генерал от инфантерии. И я твой… отец тела, которое ты сейчас занимаешь.

Это было весьма емкое заявление, и мне потребовалось какое-то время, чтобы все осмыслить. Естественно, у меня сразу же появились вопросы, и я задал тот, который пришел в голову первым.

— Что случилось с твоим сыном?

— Да, я тоже думаю, что стоит начать именно с этого, — сказал Иван Федорович. — Враги нашего рода попытались убить его при помощи оружия, яда и злой магии, и почти в этом преуспели. Тело было еще живо, но душа его отлетала, и я ничем не мог ему помочь. Как отцу, наблюдать это было невыносимо, и в порыве отчаяния я сорвал печать со зловещего гримуара и воспользовался запрещенным темным ритуалом, чтобы призвать в тело моего сына другую душу. У всех богов и демонов нижнего