Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов
— А если я приеду и скажу «могу», но потом не получится? — я посмотрел ему прямо в глаза. — Это будет ещё больший удар. Поэтому я и говорю: сначала обследование. Потом — решение. И только потом — лечение. И да, я буду брать деньги. Не за обследование. За лечение. По факту. Если не вылечу — денег не возьму.
Он задумался. Потом кивнул.
— Хорошо. Я передам. Но учтите: среди них есть те, кто вам не поверит. Будут грубить. Могут даже послать.
— Пусть посылают, — я пожал плечами. — Я не обидчивый. А насчёт подраться… Я не спортсмен, но могу неприятно удивить.
На этом и порешили. Крылов уехал, оставив папку с адресами. Я сел за стол, разложил письма и принялся составлять маршрут. Получалось много. Казань, Куйбышев, Свердловск, Москва, Подмосковье. И ещё пара городов, куда я не хотел добираться, но придётся. Если уж взялся — надо ехать.
Через три дня я выехал. Сначала — Казань. Первым был метатель молота, Сергей Кашеваров. В прошлом — чемпион области, сейчас — тренер в школе. Он встретил меня на пороге своей квартиры, посмотрел на меня, как на очередного шарлатана, но впустил. Мы сели на кухне. Он размотал бинт на правой руке — кисть была деформирована, пальцы скрючены, два не сгибались вовсе.
— После перелома неправильно срослось, — сказал он. — Врачи сказали: всё. Больше не будет.
Я взял его руку, прикрыл глаза. Диагностика показала: сухожилия целы, нервы частично повреждены, но не полностью. Костная мозоль давит. Если убрать давление и подлечить нерв — пальцы начнут двигаться. Не сразу, но начнут.
— Могу попробовать, — сказал я. — Три дня работы, потом месяц на восстановление. Не гарантирую, что будешь жать штангу, но ложку держать сможешь точно. И писать.
Он смотрел на меня долго. Потом спросил:
— Сколько?
— Пятьсот рублей. По факту. Если не получится — ничего не возьму.
Он усмехнулся, но невесело.
— А если получится?
— Тогда заплатишь. И расскажешь другим.
Лечили мы его вдвоём с Маминым. Спустя месяц после нашего знакомства. Не совсем та тема, к которой я был готов при объезде, но и его вылечили.
Дальше пошли другие. В Куйбышеве — прыгунья в воду с раздробленной стопой. В Свердловске — два борца с повреждёнными локтями и гимнастка с коленом. Каждый случай был особым, но общее было одно: они уже ни во что не верили. И каждый раз, когда я говорил «могу», в их глазах загоралось что-то, чего я никогда не видел раньше. Надежда. Она была хрупкой, как первый лёд, но с ней уже можно было работать.
К концу недельной поездки я вылечил четырнадцать человек из двадцати трёх. Остальным — сказал честно: пока не смогу. Не потому, что не хотел, — просто повреждения были слишком глубокими. Деньги взял только с тех, у кого получилось быстро. И когда возвращался домой, в кармане лежала далеко не та сумма, на которую я рассчитывал. Кое-кому время на выздоровление потребуется. Но это было не важно. Важно было другое: я знал, что эти люди теперь будут жить по-другому.
* * *
Посчитав, что вброс в среду спортсменов вышел для первого раза вполне достаточный, я с чистой совестью занялся афганцами.
Ирина не только ради жаркой встречи со мной приезжала. Она, как врач, тщательно отфильтровала полученные письма, выявив пятьдесят восемь пациентов, с которыми я быстро и наверняка справлюсь. А потом сама ответные письма всем написала и отправила. И тем, кого я в Свердловске через десять дней ожидаю, и другим, у кого случай более тяжёлый, но не безнадёжный. Им всего-то нужно подождать месяц — полтора.
Чтобы не грузить «первоочередников», которые у меня все «лёгкие», я снял шестиместный номер в Доме Крестьянина, что в Свердловске на улице Народной Воли находится.
Из плюсов такого решения — удобная доступность. Кассы Аэрофлота, куда за тридцать копеек из аэропорта довезёт комфортабельный «Икарус», в пяти минутах пешего хода. Автовокзал — три остановки на трамвае за три копейки. И до вокзала на том же трамвае минут пятнадцать — двадцать добираться. Как вишенка на торте — напротив кафе «Механобра»*, где неплохо кормят и дают пиво. Там-то все и будут собираться, а потом переходить через дорогу, чтобы в гостиничный номер зайти. По очереди. По пять — шесть человек.
* Научно-исследовательский и проектный институт обогащения и механической обработки полезных ископаемых.
С первой очередью я рассчитываю за день управиться, если всё правильно организовать. Под это дело я даже настоящий секундомер себе в «Спорттоварах» купил.
Методика довольно простенькая выйдет. Лишь успевай отмерять временные промежутки: пятнадцать минут на принятие зелья, а потом — три минуты на «засветку», к тому времени уже следующий пациент готов, который эликсир принял три минуты спустя, после первого.
И всё бы хорошо. Но к обеду я прокачусь по Пермскому тракту, чтобы Силу восстановить. А там, глядишь, к вечеру и закончу «первую очередь».
Чем и замечательно зелье Регенерации — Силы на «засветку» оно требует очень немного. Пожалуй, моего Резерва на всю толпу страждущих может хватить, но рисковать я не хочу.
— Значит так, парни, — появился я в кафе «Механобра», когда почти половину его столов заняли бывшие воины, — Лечить вас буду я, и быстро. Поэтому, не телимся, чтобы других не задерживать, и пива, больше двух кружек не пьём. Две кружки, да, можно. Но если кто набухается, про лечение может забыть. И следите за списком. Как только один вышел, следующий тут же зашёл по его пропуску. С охраной я договорился, они не против. Но не дай Бог кто-то из вас напьётся и быковать начнёт.
— Сокол! Не переживай! Мы с парнями присмотрим, — хохотнули четверо парней из-за второго стола от меня.
— Тогда и списки очерёдности вам на стол. И… где-то я вас видел?
— Мы у твоей разведгруппы вертолётчиков забирали, — пояснил мне один из них, — А вас медсанбат ждал.
— Летом? — спросил я, так как таких эпизодов было несколько.
— В конце сентября.
— А-а… мы потом ещё немного покуролесили. Я лишь к декабрю спёкся, — припомнил я часть своей боевой истории.
Как ни странно, но именно этот обмен короткими фразами выстроил взаимное понимание во всём зале.
Придуманная мной схема работала, как исправный револьвер, отправляя на волю уже вылеченных и тут же обновляя свои каморы