Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов

— То есть, тысяча рублей в заработке — вовсе не предел⁈

— Боюсь — это только начало, — честно признался я своему другану из Нижнего Тагила.

На какую-то долю секунды мне показалось, что сейчас я услышу вопль: — «Та-ги-и-и-и-ил»!

А потом произойдёт что-то страшное и непонятное.

Так вот нет. Он переборол себя.

Просто собрал волю в кулак и начал заниматься тем, что сделает его богатым и благополучным.

Начал читать мои инструкции.

Понимаю, что это скучно. Но там же каждая строка кровью написана, в том числе моей собственной!

Впрочем, о чём это я. Чужой опыт мало кто ценит, а ещё меньше тех, кто к нему прислушивается.

Людей так и прёт проскакать именно своими ягодицами по всем предсказанным им кочкам, чтобы потом, спустя десятилетия, негодовать, что молодёжь их не слушает и не понимает, когда они про тот свой пагубный опыт им рассказывают.

— А Варю можно будет сюда пригласить? На лето. Хотя бы на месяц?

— Миш… По сути — это твоя квартира. Я лишь оплатил первые два месяца. Этакие подъёмные тебе в качестве помощи выдал. Кстати, холодильник в том же числе, так как он тебе для работы нужен. Считай, что ты теперь сам себе хозяин. Хочешь, телик бери и напропалую хоккей или ещё чего-то смотри. Хочешь, с бортпроводницами знакомься, кстати, их тут много водиться, симпатичных, — подмигнул я ему, чтобы ободрить, — Но и про наше дело не забывай. Учись продавать. Это нам обоим на пользу. А Варвару, да хоть завтра в гости зови, и привет от меня передавай.

Советский спорт — штука сложная, рискованная и очень политизированная.

За примером далеко ходить не нужно. Стрельцов. Легенда советского спорта.

Товарищ Фурцева, секретарь ЦК, а чуть позже министр Культуры СССР, чуть ли не в приказном порядке порекомендовала ему познакомиться со своей дочерью Светланой, на что спортсмен ответил дерзко, а потом в кратчайшее время женился на обычной девушке, с которой познакомился на танцплощадке.

Простить такое! Конечно нет! Примерно через год Стрельцов «заработал срок». Двенадцать лет лагерей, явно по специально подстроенному и сфабрикованному делу.

На футбольное поле он вышел облысевшим, с изрядно подорванным здоровьем лишь через семь лет. После смерти Хрущёва и десятков тысяч подписей в его защиту. Но поначалу это было всего лишь заводское футбольное поле.

Обидно, что из-за таких причин дуэль Стрельцова и Пеле так и не состоялась, хотя все шансы на это были.

Честно говоря, в этот горячий мир спорта я глубоко внедряться не собираюсь.

Там интриги и сплетни не моего уровня. Даже если я что-то услышу или узнаю, то не факт, что хотя бы половину пойму. Наверняка каждое действие в этом спектакле имеет богатую предысторию, которую мне вряд ли кто честно и объективно расскажет и объяснит.

Лучше от всего этого мутного спортивного сообщества держаться подальше. Как можно дальше!

Оттого свои первые переговоры с парой тренеров, которых мне прислал Крылов, я начал сугубо сухо и без выраженных эмоций.

Переговоры я назначил на нейтральной территории — в Свердловске, в небольшом кафе, где обычно перекусывал, когда приезжал по делам. Кафе было тихое, с отдельным кабинетом, куда официантки не заглядывали без спроса. Самое то для разговора, который не должен выйти за пределы этих стен.

Приехали двое. Первый — Пётр Григорьевич Кольцов, старший тренер сборной по лёгкой атлетике, крепкий мужик за пятьдесят, с лицом, обветренным, как у геолога. Второй — помоложе, лет тридцати пяти, из спортивной медицины, но держался не как врач, а как человек, привыкший к полю и стадиону. Представился Анатолием Ефимовичем Карповым. Я запомнил.

Мы сели. Заказали чай, кофе. Кольцов сразу положил на стол папку — тонкую, но я не полез смотреть. Пусть сами покажут, что нужно.

— Александр Сергеевич, — начал Кольцов, — Мы наслышаны о ваших… возможностях. Не буду ходить вокруг да около. Нам нужны снадобья. Работающие. И желательно, чтобы их хватило на сборную.

— Уже лучше, чем я ожидал, — усмехнулся я. — Хоть без «чудо-зелья» в первом разговоре обошлись, и без лишнего скепсиса.

— Мы люди серьёзные, — он не принял шутку. — От того, что вы предлагаете, зависят судьбы людей. И не только спортсменов.

— Вот поэтому я и не лезу к вам с распростёртыми объятиями, — ответил я. — Сразу скажу: никаких сборных, никаких «всем по бутылке». Я готов дать три вида снадобий — на Силу, на Ловкость, на Выносливость. Срок действия — сутки. Эффект мягкий, без отката. Но количество ограничено. И распределять их будете вы сами.

— А если нам нужно больше? — подал голос Анатолий Ефимович.

— Больше не будет. Пока не будет. Я не фабрика. У меня служба, звери, пациенты. Спорт — это всего лишь дополнительная ветка моих возможностей, не основная.

Крылов переглянулся с коллегой. Потом спросил:

— Сколько вы можете давать в месяц?

— Для начала — по двадцать бутылок каждого вида. Итого шестьдесят. Дальше посмотрим.

— Шестьдесят на всю страну? — он недоверчиво приподнял бровь. — Это капля в море.

— Вот и выбирайте, кому эта капля достанется, — я пожал плечами. — Или я сейчас встану и уйду. Мне оно без надобности. Если бы на меня не давили, я к вашему спорту никогда бы в жизни не подошёл.

За столом повисла пауза. Кольцов постучал пальцами по столу, потом открыл папку и вынул несколько листов.

— Хорошо. Допустим, мы согласны на ваши условия. Но нам нужно понять, что это за снадобья. Состав, действие, побочные эффекты.

— Состав могу назвать, — я отпил чаю. — Сила: женьшень, пантокрин, левзея. Ловкость: родиола, лимонник, мята. Выносливость: элеутерококк, зверобой, чага. Плюс несколько трав, которые я не назову и особая технология приготовления. Но это уже мои секреты, как травника.

— А побочные эффекты?

— Если не жадничать — никаких. Передозировка — это ваша забота. Я предупреждаю: больше порции за раз не пить. Иначе будет не бег, а пляска святого Витта.

Анатолий Ефимович записал что-то в блокнот. Кольцов снова переглянулся с ним.

— Хорошо. Мы возьмём пробную партию. Но у нас есть условие: вы лично поприсутствуете на испытаниях.

— Не выйдет, — я покачал головой. — У меня своих дел хватает. Дадите своим ребятам — посмотрите, как