Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
И велел Системе отправить приглашение обитателю Клементина.
Пришла она не сразу. Секунд десять воздух у окна стоял пустым. Потом у стены сгустился силуэт, сначала бледный, потом плотнее, и Клементина проявилась целиком.
— Что нужно? — спросила она с явным недовольством.
По старой привычке я не стал смотреть ей в глаза. Выбрал розу за ухом.
— Опять на цветок смотришь, — Клементина заметила это сразу. — Боишься?
— Берегу рабочее время, — парировал я.
Она рассмеялась, коротко и не без удовольствия.
На всякий случай я запросил Систему.
Анализ обитателя: Клементина.
Способность «Очарование»: заряжена.
Значит, куртизанка снова при оружии. Тем лучше.
— Есть работа по твоей части.
Клементина хмыкнула и откинулась спиной к раме.
— И почему я должна тебе помогать? Ты меня запер, если не изменяет память.
— Тебе напомнить, за что я тебя запер? — спокойно продолжил я. — Из-за тебя чуть не погиб Мишка.
— Признаю, заигралась, — с улыбкой протянула она. — Как видишь, больше никто с лесов не падал.
— Именно поэтому, — я кивнул, — больше я тебя не запираю.
Выпустил её тогда Краев, за сведения о нотариусе. Обратно я её так и не посадил, и куртизанка это прекрасно понимала.
— Мне приятно видеть, что ты учла свои ошибки, — добавил я. — Причём не на словах.
— И всё равно, — Клементина повела плечом, — вместо того чтобы запирать, мог бы просто поговорить со мной. Я бы их учла и без плена.
— Буду откровенен. Сомневаюсь.
Она хмыкнула.
— Пусть я совсем недавно стал хранителем этого замка, — продолжил я, — но людей я знаю достаточно хорошо.
Клементина была не из тех, кого можно оставлять безнаказанными. И она сама это понимала. Вон как изменилась после того, как я показал ей силу: ни капризов, ни яда, разговаривает почти по-деловому.
Оно и понятно. Она жила в мире, где власть принадлежала мужчинам, и привыкла иметь дело с теми, кто умел этой властью пользоваться. Всё-таки она была не самой дешёвой куртизанкой, а как раз наоборот.
— Слушаю, — Клементина подпёрла щёку кулаком.
— Скажу, что это как раз по твоей части. Тебе понравится.
Клементина прищурилась и покачала ногой.
— И что я за это получу?
Этого вопроса я и ждал. Такие, как она, бесплатно не помогают. Вся её жизнь была выстроена на этом принципе: любовь и дружба шли по прейскуранту, помощь тоже.
Призрачных денег предложить ей я не мог. Гадать, что у призрака на уме, тоже не хотелось. Поэтому я спросил прямо:
— Что ты хочешь?
— Свидание с Мишкой.
У меня чуть не отвисла челюсть.
— Ты серьёзно?
— Да, — без тени улыбки ответила Клементина. — Обещаю, он при этом не пострадает. Мы просто поговорим.
— Ты его очаруешь, — нахмурился я. — И он будет сходить по тебе с ума. Тогда он работать не сможет. Это меня не устраивает.
На самом деле я больше переживал за Мишку. Только такого языка Клементина бы не поняла, а язык объекта и сорванных сроков понимала прекрасно.
— Я не буду применять к нему силу, — заверила она. — Обещаю.
Я помолчал. Мишка призраков не видел, и чтобы он увидел её, ей придётся проявиться самой на долгое время, на собственной энергии. На очарование после этого у неё не останется сил.
— Хорошо, — решился я. — Тогда я всё организую.
Объяснять Мишке, что с ним хочет поговорить мёртвая куртизанка, которая однажды уже уронила его с лесов, я пока не представлял как. Но Степаныч человек понимающий, а Мишка удар держать умеет. Разберёмся.
— А как там мой освободитель? — спросила Клементина, разглядывая ногти. — Старик с ключами.
— Живёт. Покупает картины.
— Картины, — она хмыкнула. — Ну, у каждого свои слабости.
Дальше я рассказал план. Клементина слушала, склонив голову набок, и на середине у неё дрогнул уголок рта. К концу она усмехнулась открыто.
— Согласна, — бросила она и растворилась в воздухе, не дожидаясь, пока я закончу. — Ох, это будет весело!
* * *— Виктор Александрович, я решительно не понимаю, почему я всё время должен находиться под сопровождением, — Каспар произнёс это максимально меланхолично.
Висел он посреди кабинета деда, над самым столом, и уныло смотрел в окно.
Привёл я его сюда сам. Сопровождение Каспару теперь полагалось круглосуточное, а у меня на сегодня в кабинете стояла работа, и разорваться я не мог. Остальные призраки явились сами, хотя их я с собой не брал.
— За мной даже ночью кот приглядывает, — он кивнул на Тихона.
Кот сидел на подоконнике и в подтверждение коротко мяукнул. Пост у моей двери он сдал без возражений, но за ночное дежурство возле Каспара выговорил отдельную надбавку — лососем.
— Это не жизнь, — заключил Каспар.
Альбина сидела на подоконнике, на свободном от кота краю, и вела журнал работ.
— Совершенно согласен, — кивнул я. — Это не жизнь. Это посмертие. А когда в посмертии начинаются осложнения, иногда лучше не оставаться одному.
Воровские нюансы, как мысленно уточнил я.
— Это какие ещё нюансы? — Каспар поднял плечи, уронил их и попытался изобразить тяжёлый вздох.
Вздохнуть у него, разумеется, не вышло: призраки не дышат. Получилось только движение плечами, явно подсмотренное у Эльзы.
— После трагического расставания тебе тоже может захотеться на тот свет, — вкрадчиво начал я.
Я приложил руку к груди и продолжил так же театрально, как обычно это делала Эльза:
— А потеря двух призраков для замка будет невосполнимой утратой.
Каспар моргнул. Кажется, он поверил.
Эльза фыркнула в чашку, но даже это дела не испортило: хаусмайстер смотрел только на меня и кивал.
Дверь кабинета открылась.
— Александрович, как договаривались, — Степаныч шагнул через порог, а за ним трое из его бригады, с инструментом и досками. — Несём.
Я кивнул. А личный состав освободил подоконник.
Со Степанычем у нас была договорённость об инженерном усилении и перекладке оконной перемычки, которую повредил гнилью прошлый. Тогда, в вечер ритуала, я удержал её даром в паре сантиметров от верхнего ряда. Держалась она с тех пор честно, но временно, и временное на моих объектах долго не живёт.
Работы было на один день. Потом часть бригады Степаныча вернётся к башне.
Сегодня с этим повезло. В башне вчера залили ступени, и им нужно было сохнуть, а погода не позволяла заниматься наружными работами: с утра моросило, и раствор на улице встал бы как попало.
Рабочие принялись за дело без лишних слов. Двое сняли с окна старую раму и отнесли к стене. Третий поставил под проём временные стойки и подбил их клиньями, пока Степаныч размечал мелом участок вокруг перемычки.
Тёмная полоса гнили так и тянулась от подоконника вверх, до самого верхнего ряда. Кирпич в ней