Хранитель Замка. Том 3 - Виктор Молотов
Каспар не ответил. Только уши у него, будь они живы, наверняка покраснели бы.
«Я говорил ему, что это плохая идея, — раздалось у меня в голове. Тихон сидел на кирпичной крошке у входа и вылизывал лапу с подчёркнутым безразличием. — В итоге он заставил меня молчать».
Заставил, значит. Призрак-клептоман заставил молчать фамильяра службы безопасности.
— Альбина, — сказал я, не оборачиваясь. — Кошачий корм у нас не пропадал?
— Пропадал! — Помощница даже вздрогнула. — Три пакетика за два дня. Я догадываюсь, кто взял, но пока за ним не ходила.
Мне всё стало понятно.
Я посмотрел на Тихона. Кот перестал вылизываться и встретил мой взгляд. Взгляд у него был невинный и чистый, ровно на три пакетика.
«Это было стратегическое молчание, начальник».
— Потом поговорим, — сказал я вслух сразу обоим.
Каспар отплыл к стене, Тихон вернулся к лапе.
— Степаныч, помоги перевернуть.
— Чего? — бригадир уже пребывал в окончательном шоке.
— Зеркало. Механизма нет ни сзади, ни по бокам. Значит, должен быть спереди, где-то в раме. Надо отодвинуть от стены и положить.
Бригадир поплевал на ладони второй раз за день. Зеркало оказалось тяжёлым — дуб и толстое стекло. Опускали мы его вдвоём, аккуратно, а Альбина светила. Девушка внутри смотрела на нас снизу, пока мы укладывали раму на пол, и ладони держала прижатыми к стеклу.
Я прошёл пальцами по каждому стыку рамы и по фаске. Простучал костяшками. Глухо, без пустот.
Нет. Здесь тоже ничего.
Мы вернули зеркало в угол и поставили, как стояло.
— Может, механизма и правда нет, — сказала Альбина. — Может, артефакт заложен на одну задачу. Удерживать душу здесь, и всё. Без выхода.
Она поёжилась.
— Это же ужасная участь. Эта соперница, должно быть, её ненавидела, — закончила она.
Офелия за стеклом закивала.
— Они с детства соревновались, — перевёл Каспар, следя за её губами. — Чьё платье пышнее, чьи серьги дороже.
Она говорила дальше, быстро, и Каспар едва успевал.
— Офелию любили просто так, без всяких усилий с её стороны, и жениха ей нашли без её просьбы. А та добивалась всего сама, и всё равно оставалась второй. А потом Офелию сосватали за наследника Хорбрунга. За жениха и за замок сразу.
— Приз в двух частях, — сказал Конрад.
— Та хотела именно замок, — Каспар запнулся, читая. — Хозяйкой магического замка быть. С доступом к фону. Жених прилагался.
— Получила и то и другое, — заметил Генрих Карлович. — Состав преступления налицо, мотив налицо. Срок давности, правда, истёк лет двести пятьдесят назад.
— Генрих, — сказала Эльза.
— Я констатирую.
Пленница опустила глаза и замолчала.
Я отошёл на шаг и мысленно обратился к Системе. Может ли она изгнать сущность Офелию из зеркала?
Запрос принят.
Сущность: Офелия. Частичное нахождение: артефакт удерживающего типа.
Изгнание из пределов объекта: доступно.
Результат: сущность будет отправлена за пределы мира.
За пределы мира. Значит, на тот свет.
А что станет со второй частью Офелии? С той, что ходит по коридору?
Душа всегда едина. Замок способен изгнать душу только полностью.
Тогда я задал вопрос, который висел в моей ведомости с самого первого дня знакомства с Офелией. Четвёртый уровень у меня теперь имелся.
Что она ищет?
Сущность: Офелия (часть, вне артефакта).
Предмет поиска: покой и спасение.
Статус поиска: цель обнаружена. Доступ к цели отсутствует.
Нашла, значит. Давно нашла и потому кружила вокруг этой стены, триста лет одним маршрутом. Та часть, что ходила по коридору, ничего больше сделать не могла. Разума в ней не было, только поиск.
— Виктор Александрович, вы что-то узнали? — Альбина тронула меня за локоть. — Я снова видела золотое свечение. Вокруг вас.
— Да. Замок ответил, что можно попробовать изгнать Офелию из зеркала. Тогда она уйдёт на тот свет, и её призрак, по идее, уйдёт вместе с ней. И больше не будет ходить кругами в поисках.
— Подождите, — сказал Степаныч. — Тут ещё и призрак есть? Отдельный? Который по коридору ходит?
Он оглянулся на пролом, за которым тянулся пустой коридор, и отступил от проёма на шаг.
Бригадир смотрел на меня так, что в другой раз я бы посочувствовал.
— Да тут много чего есть, — я махнул рукой, будто речь шла о мышах в подвале.
— Много чего, — обиделась Эльза. — Вы слышали, Генрих? Мы теперь «чего».
— Слышал, графиня. Внесу в журнал как оскорбление при исполнении.
— А я, между прочим, тоже есть, — сообщил Конрад Степанычу, хоть тот его и не слышал. — Пусть знает.
Я повернулся к зеркалу.
Право изгнания у меня было одно. Одна сущность из пределов объекта, и второй такой возможности Система не обещала. Где-то в этом замке ходил прошлый, гноил мне балки и ждал своего часа. Для него я и берег эту возможность с того дня, как Система о ней сообщила.
А здесь стояла девушка, которая триста лет била кулаками в стекло.
Я посмотрел на неё.
— Ты готова? — спросил я.
Офелия за стеклом выпрямилась. Убрала с лица растрёпанные волосы, разгладила платье ладонями, неловко, по-девичьи. И кивнула.
Каспар рядом со мной не шевелился.
Я отдал Системе команду.
Свет пошёл сразу. Тот самый, который я уже видел однажды, когда уходил Ефим: золотой и тёплый, неизвестно откуда. Только на этот раз он поднимался от зеркала. И одновременно из коридора ударил второй столб, там, где в эту секунду проходила Офелия.
Два света потянулись друг к другу через пролом и сошлись в одну точку.
— Опять оно, — хрипло сказал за моей спиной Степаныч. — Как тогда, с книжкой.
Бригадир не сдвинулся с места, только загородил лицо ладонью от света.
Она впервые улыбнулась — светло и неуверенно. Я успел это увидеть.
Потом стекло треснуло.
Трещина, тонкая и звонкая, прошла от середины к краю, и за ней побежали другие. Зеркало пошло сеткой, и сетка эта налилась светом изнутри.
— Назад! — крикнул я.
Альбину я развернул к себе и закрыл плечами раньше, чем додумал. Зеркало лопнуло с сухим хлопком и брызнуло мелкими осколками во все стороны. По спине и затылку простучало, но насквозь не прошло ничего.
Свет погас. В каморке снова стало темно, только фонарь Альбины лежал на полу и светил в стену.
Я выпрямился и отпустил её.
— Цела?
— Цела, — Альбина ощупала лицо и руки. — Цела, кажется. А вы?
— Мне не досталось.
— А мне досталось! — пожаловался Степаныч из угла. Он стоял, прижав руку к груди, и разглядывал ладонь. — Порезался, ядрёна кочерыжка. Вот же стекло, а? Триста лет простояло, и на тебе.
Порез оказался неглубокий. Бригадир успел закрыться рукой, и глаза у него были целы. Альбина тут же полезла в сумку за пластырем.
В раме не осталось ни стекла,