Гаяна - Петроний Гай Аматуни
Нет, я ничего не знал об этом человеке! Но я вспомнил другое…
Январь 1945 года.
Известие об освобождении нашими войсками фашистского концлагеря Беркенау застало меня, нештатного корреспондента газеты, в польском городе Величка. Часом позже я мчался на легковой машине в этот лагерь смерти.
Короткая остановка в Кракове, и мы свернули на запад. Аушвиц. Здесь когда-то стояли казармы. Еще километра три — и вот Беркенау.
Ровные ряды деревянных бараков без окон. Колючая проволока на бетонных столбах, предупредительные знаки: ток высокого напряжения. По углам ограждения уже пустующие вышки часовых. По всей территории лагеря разбросаны маленькие бетонные доты, рвы, окопы. Грязный снег хлюпает под ногами.
За колючей проволокой, в квадрате из высоких штабелей дров, — огромная печь. В ней фашисты сожгли сотни тысяч узников.
В служебных помещениях и арестантских бараках разбросаны списки уничтоженных, письма, документы, фотографии. Бумаг — тонны. Их собирают члены нашей правительственной комиссии. Я помогаю им. Кое-что, с разрешения комиссии, оставляю себе: возможно пригодится, когда буду об этом писать.
А сегодня, прочитав о неизвестном мне узнике Освенцима, я вспоминаю о свертке из моего архива.
Сверток небольшой. Вот «паспортная книжка» №912 на имя Яна Иосифовича Кенека, рождения 1882 года. Католика. Бывшего рядового лейб-гвардии Московского полка. Как и за что попал этот старик в Освенцим?.. Вот рукописный журнал на украинском языке, временное удостоверение личности, выданное некоей Прасковье Тресиловой, 1924 года рождения, проживавшей в Бобруйске, на Шоссейной, №215, и «эвакуированной»… в Освенцим. Вот стихи: «Писня про молодисть з жизни». «Писала цей стишок Голуб Катя, 13/VIII 1943 року».
Еще письма, открытки на разных языках, фотографии. Вот, наконец, сорок три тетрадочных листочка, прочно сшитые, исписанные по-русски, неразборчиво, покрытые математическими таблицами, кинематическими схемами. Листки побывали в воде, и многие строки расплылись. Ни фамилии автора, ни адреса.
Что бы это могло быть?
Несколько раз мне попалось странное слово «аквалёт». Слова «плавучесть», «водоизмещение», «скорость» навели на мысль о проекте подводного судна, может быть, батискафа — и все!
И тут я подумал, что мне не следует держать под спудом эту тетрадь, и отослал ее в редакцию.
Вскоре я получил два письма.
«Уважаемый товарищ, —
писала редакция, —
рукопись, присланная Вами, была восстановлена и прочитана криминалистами. Удалось разобрать и фамилию автора: Глебов Николай Иванович, инженер-подводник. В последние годы своей жизни Николай Иванович работал над проектом подводного судна нового типа. Теперь техническую идею Глебова осуществило одно конструкторское бюро, в работе которого принял участие доктор физико-математических наук Евгений Николаевич Глебов, сын изобретателя.
Впрочем, Евгений Николаевич напишет Вам сам».
Второе письмо — от сына Н. Глебова — у меня не сохранилось. В нем Евгений Николаевич благодарил меня за ценную для него находку. Я ответил, и постепенно завязалась переписка, оказавшая большое влияние на мою судьбу.
Все станет понятнее, если я приведу одно из его последующих писем, опустив лишь начало, не имеющее прямого отношения к делу.
«…В конце 1940 года отец взялся за разработку оригинальной идеи аквалёта, — писал мне Евгений Николаевич, — это, как бы вам точнее объяснить, нечто вроде подводной лодки или батискафа, или, если хотите, — подводный самолет. Да, да, именно подводный самолет с водометным движителем, то есть гидрореактивный.
Напомню Вам, что привилегию на способ движения судов посредством перекачки воды (раздувательными мехами!) взяли англичане Тугуд и Хейес еще триста лет назад.
Первую же попытку построить пароход с гидрореактивным движителем предпринял американец Джемс Рамзай в 1797 году. В 1831-1835 годах в России проект подобного судна с поршневым насосом разработал в сибирской ссылке декабрист М. Бестужев.
Брались за это дело и А. Саблуков (1838), С. Бурачек (1840), а капитан дальнего плавания И. Костович впервые выступил в 1878 году с проектом подводной лодки с водометным движителем.
Можно привести по меньшей мере три десятка имен их последователей, но упомяну лишь А. Пермякова, испытавшего в 1909 году на Москве-реке свой водометный пароход, и М. Хренникова. Как и мой отец, он в 1940 году начал разрабатывать водометный движитель для сибирских рек.
За триста лет человечество не очень-то продвинулось в осуществлении столь заманчивой идеи. Мой отец прекрасно понимал все трудности, но с тем большей страстностью отдался своему проекту.
К сожалению, многие из своих расчетов и чертежей отец взял с собой на фронт, надеясь, очевидно, закончить проект в свободное время. Вы случайно подобрали в Освенциме листки с расчетами самого движителя, весьма оригинального даже для наших дней, и кинематическую схему.
Все это ускорило завершение проекта.
Если у вас появится желание подробнее поговорить об аквалете, — милости прошу, вы будете желанным гостем.
2
Настало время представиться читателю, хотя мне и трудно рассказать о себе, потому что я увлекался решительно всем, но не достиг заметного совершенства ни в чем. Вот если бы я смог снова начать свою жизнь, сохранив при этом приобретенный опыт, то…
Гм! Боюсь, что, как некогда в Ереване, я стал бы вождем краснокожих, Черной пантерой; трижды бежал к берегам Амазонки и трижды был бы доставлен домой работниками милиции; затем стал бы «гипнотизером» и усыплял всех собак и кошек Векиловской улицы; писал бы фантастические поэмы, снимался в массовых сценах армянского фильма «Первые лучи», строил бы летающие модели самолетов.
Потом я переехал бы из Еревана в Кисловодск и готовился стать жонглером. Несколько лет спустя умчался бы в Москву и стал инструктором в областной школе летчиков-планеристов на станции Планерная. Научился бы летать на У-2 и буксироваться на планерах за самолетом. Не отказался бы и от поездки в Орджоникидзе, чтобы совершить полет на планере с вершины Столовой горы и выполнить первый в Северной Осетии прыжок с парашютом.
Обязательно сделался бы военным летчиком-истребителем и «накрутил» тысячи петель, переворотов и иммельманов.[2] А потом пошел бы в Аэрофлот, чтобы стать командиром корабля и налетать миллион-другой километров.
Однако, хватит о себе…
Глава вторая
Аквалёт
1
Евгений Николаевич моложе меня лет на пять. Мы с ним одного роста, но в плечах он у́же, худощав, и оттого кажется мне немного хрупким. Лицо этого потомственного россиянина скорее