Гаяна - Петроний Гай Аматуни

Самолет пересекал экватор вблизи островов Галапагос. Впереди оставался Панамский перешеек. Карибское море и Большие Антильские острова, за которыми Бергофф мог считать себя дома.

Из пилотской кабины к нему вышел командир корабля, молодой долговязый парень, исполнительный, не по возрасту молчаливый, отлично знавший свое дело и готовый по приказу Бергоффа лететь хоть на Луну. Лицо его было озабочено.

— Шеф, — сказал он, — с земли получено категорическое распоряжение возвращаться на остров… Иначе нас снимут.

— Как снимут? — нервно спросил Бергофф.

— Надо полагать, зенитками, — пояснил летчик. — Но я не пойму другого: они, — он указал рукой вниз, — утверждают, что мы чем-то там больны… Может, парни хватили лишнего, кто их там разберет. Но у них имеются недурные зенитки, и они играючи могут нас снять!

— Это Курц послал нам вслед радиограмму…

Летчик вежливо промолчал.

— Продолжайте выдерживать прежний курс, — распорядился Бергофф.

Летчик вернулся к себе, но несколько минут спустя в пассажирской кабине затрещал звонок, и Бергофф прошел к экипажу на вызов.

— Сэр, — крикнул ему командир корабля, не вставая из-за штурвала, — они дают нам на размышление шестьдесят секунд и начнут обстреливать без предупреждения.

— Не менять курса!

— Как вам угодно. В таком случае наденьте парашют… Поторопитесь, сэр! Видите? — летчик кивнул в сторону сизого шарообразного облачка, точно по волшебству возникшего перед самолетом. — Ребята послали нам первый «воздушный поцелуй».

— Возвращайтесь, — упавшим голосом сказал Бергофф. — Попробуем с другой стороны.

— Я хорошо знаю эти края, сэр, — возразил летчик. — Здесь зениток больше, чем пивных, а горючего у нас в обрез на обратный путь. Как прикажете?

Бергофф устало махнул рукой, предоставляя командиру корабля выпутываться из беды по своему усмотрению. Так по крайней мере расценил этот жест летчик. Выключив автопилот, он круто развернулся и крикнул радисту:

— Передайте, что приказу подчиняемся и желаем им благополучно провалиться в преисподнюю…

— Есть, командир, — откликнулся повеселевший радист.

Когда они вошли в круг над островом и Бергофф с опаской посмотрел из пилотской кабины, которую он поклялся не покидать и после посадки, удивлению его не было границ: на посадочной площадке были хорошо видны два серебристых самолета.

Командир корабля внимательно осмотрел конфигурации машин и присвистнул:

— Держу тысячу против десяти, сэр, но одна из этих машин мне знакома: это советский реактивный самолет! Недурная птичка…

— Сейчас русские будут оценивать вашу посадку, командир, — напомнил радист.

— Надо выдержать марку!.. — весело воскликнул летчик. — По местам.

— Есть по местам!

Изящно выполнив последний разворот, командир корабля уточнил расчет места приземления и удовлетворенно кивнул самому себе.

— Шасси, — скомандовал летчик.

— Есть выпустить шасси, командир! — ответил борт-инженер.

— Держать газ…

— Есть держать газ.

Летчик так посадил огромную машину, точно под колесами была не земля, а пуховая перина.

— Командир, — повернулся радист, — русские передают: «Молодцы!» Вторая машина… Это англичане… Они тоже восхищены вами!

— Слышу, — ответил летчик, нажимая на тормоза, и, когда самолет остановился, любовно погладил рукой белый штурвал и добавил: — Это честная работа, вот за что я люблю ее! Не правда ли, шеф?

— Не забывайте, Лесли, — сухо произнес Бергофф, — что я тоже знаком с этой работой. Я ведь был когда-то летчиком-истребителем и воевал на Тихом океане.

— То было просто «знакомством», как вы сами изволили выразиться. А я говорю о работе, причем самой честной, шеф…

Бергофф не ответил. Его хмурое лицо побледнело и стало неподвижным.

— Командир, — сказал радист, — вас вызывают русские, ответьте им на первой кнопке.

Летчик нажал на щитке ультракоротковолнового передатчика кнопку №1.

— Командир Лесли слушает вас… Да… Хелло! Благодарю вас… Зарулить к лесу? Хорошо. Не выходить?! Но почему?.. Международная комиссия?.. Так… Понимаю вас…

Зарулив к лесу, командир корабля приказал выключить моторы. Наступила тишина. Летчик и радист были явно взволнованы. Бортинженер вопросительно посмотрел на летчика. Лесли ничего не объяснил ему, он закурил сигарету и, не глядя на Бергоффа, сказал:

— Вот что, босс: это мой последний полет с вами, если… если мы останемся живы… Я люблю честную работу!

Бергофф молчал.

— Да объясните же наконец в чем дело? — воскликнул инженер.

— Босс знает все лучше нас.

Бергофф не проронил ни слова.

— Он втянул всех нас в небывалую авантюру, — продолжал Лесли. — Здесь готовили бомбы, начиненные микробами… В лаборатории произошел взрыв… Остров заражен!

— Хорошо, что нас вернули, — прошептал инженер. — Мы могли бы разнести заразу по всему миру…

— Вызовите председателя комиссии, — приказал Лесли.

— Слушаюсь, командир, — ответил радист и включил основную радиостанцию. — Можете говорить, командир. Мистер Дарсушев только что сам хотел вызвать вас.

Лесли надел наушники и ларингофоны.

— Прошу прощенья, сэр… Это Лесли, командир самолета. Очень приятно, мистер Дарсушев, здравствуйте! Я хотел бы сообщить экипажу… Да, да, разумеется… Понимаю… Есть надежда! О сэр, экипаж очень благодарит вас! Так… понимаю. Все ваши указания будут выполнены, сэр! До связи… — Лесли повернулся к радисту. — Не выключайте рации и будьте на приеме. Русские обещали спасти нас!

Бергофф облегченно вздохнул.

— Всякое бывает, Лесли, — наконец заговорил он дружеским тоном. — Относительно бомб — это заблуждение. Позже я объясню вам… А пока…

— Что будет «пока»? — зло спросил Лесли.

— Я учитываю ваши треволнения и лишнюю работу, связанную с возвратом на остров. Можете сами назвать сумму вознаграждения… Я умею ценить преданность своих людей, Лесли, вы это знаете!

— Я уже сказал, босс: больше я с вами не летаю.

— Но, — Бергофф говорил теперь увереннее, — вы уже испытали безработицу и, если бы не я…

— Конечно, босс, — резко произнес Лесли… — Я продавал вам свою профессию, точнее — свое умение, но не самого себя!

— А как остальные?

— Все мы любим честную работу, — твердо сказал инженер.

Наступила ночь. Теплый воздух прозрачен и недвижим. Волны вздыхают чуть слышно у самого берега.

К скалистому мыску скользит лодка с двумя гребцами. Движения их осторожны, но быстры; они боятся, что их заметят, и потому торопятся пересечь длинную лунную дорожку.

Лодка глухо