Вещая Мара - Степан Пропан
Суда: «Мара» / «Кассандра»
Тип: малый корвет / наблюдательный катер
Уровень: 2 / 1
Эффекты: повышенный запас хода / дальний обзор и пеленгация
Ограничения: малая ёмкость трюма и запрет добычи / отказ маршевых и отсутствие шлюза…
Я перечитал обе половины таблицы по очереди. Возможности двух кораблей складывались между собой как две части сломанного ключа, однако многоточие в конце нижней строчки ясно намекало, что система показывает далеко не весь список проблем.
Вечером Ника пришла ко мне в рубку и принесла пластиковую панель со схемой, удерживая вес правой рукой, а захватом из металла лишь прижимая край снизу. Клешня глухо щёлкнула о пульт, и кнопки масштаба на рамке она нажимала только пальцами правой кисти, каждый раз чуть поворачивая корпус к экрану.
Посмотрев на дужки захвата, она вдруг тихо сказала, что до сих пор чувствует прежние пальцы. В уме разжимает ладонь, чтобы отпустить угол экрана, а механизм на культе остаётся намертво сомкнутым. Ей пришлось перехватить панель, правой рукой отжать рычаг сбоку у основания заглушки и высвободить край пластика, а я молча подвинул схему ближе к середине стола.
На поле экрана рядом лежали два разреза со всеми узлами силы, трубами контуров и переборками отсеков. Поверх чертежей обоих бортов жёлтым пунктиром шли парные метки, стрелки углов и столбцы цифр в том старом формате, который журнал на борту не смог прочитать ещё на разбитом лайнере и которого в штатной документации отродясь не водилось. Линии сходились с точностью до миллиметра.
— Откуда разметка? — спросил я, наклоняясь над столом и всматриваясь в мелкие значки.
Ника обвела ногтем жёлтый контур вдоль шпангоута.
— Антенны катера видят насечки под углом прямо на металле обшивки и на кольцах «Мары». Сначала принимала за точки для ремонта. Вчера сверила шаг на обоих корпусах: метки стоят парами, с постоянным допуском на разницу стандартов, — пояснила она.
По расчёту выходило, что старая разметка прямо указывала способ соединить два несовместимых по паспорту судна в одно целое. Ника предложила вручную разрезать обшивку по линиям, сварить силовые кольца, свести контур дыхания в общую магистраль и получить в журнале новый паспорт корабля, потому что сама Система работу руками не сделает и лишь зарегистрирует результат после проверки швов и согласия обоих капитанов.
— А если мы сварим железо без подписи в системе? — уточнил я.
— Тогда в ведомости сектора так и останутся два корабля, просто приваренных друг к другу боками, без общих контуров и единого управления, — ответила она. Кто нанёс метки на борта, она не знала. Предположила давних строителей: тех, кто размечал коридоры и ставил маркеры в пустоте.
Я сразу вспомнил точки затишья за обломками, где гасился гамма-фронт, но никаких имён или справок у нас не прибавилось, и кем бы ни были те мастера, их насечки на нашей обшивке существовали здесь и сейчас. Тогда я вернулся к цифрам и спросил, сложатся ли при переделке характеристики двух судов.
Ника не стала приукрашивать расчёт и прямо разложила будущие потери по пунктам.
— Простой суммы не выйдет. Отсек жилья и трюм станут больше нынешней «Мары», но меньше суммы двух корпусов: часть кубатуры съедят шов и разводка труб. При прежнем двигателе и выросшей массе часовой расход топлива поднимется. Шов придётся регулярно осматривать, а разгон просядет из-за центровки, возможно, надолго, — предупредила она.
Весь этот список недостатков прозвучал сухо, причём Ника отдельно подчеркнула, что выкладывает минусы до моей подписи, чтобы потом никто не упрекнул её в утайке. Я усмехнулся. Доклад звучал как реклама наоборот, однако она спокойно возразила, что вместо двух калек, которые поодиночке не способны решить ни одной задачи и обречены гнить у причальной стенки, мы получим один работающий корабль, способный сам дойти до порта и взять груз.
Я поймал её взгляд и вслух подумал, что по сути вся затея сводится к обычной слесарной подгонке допусков, сразу предупредив её, чтобы она даже не вздумала называть это свадьбой. Ника не улыбнулась. Она молча подвинула панель прямо под мои руки для проверки, и я принялся искать в плане уязвимое место, начав с главного вопроса о том, кто на новом борту будет считаться капитаном.
— В регистрацию вписываются оба владельца на равных правах, все решения по кораблю принимаются совместно, а если один из капитанов нажимает запрет, судно просто стоит на месте, — сразу ответила она.
— Тогда мы с тобой проторчим у первого же перекрёстка до скончания века, — предрёк я.
Ника спокойно отбила этот довод напоминанием о том, что нам обоим нужно как можно скорее выбираться из нулевой кассы, поэтому стоять на месте ни одному из нас не выгодно. Следом я спросил, что случится, если при резке вручную металл поведёт и кольца вообще не сойдутся по осям.
Она пообещала доводить кромки на месте со сварщиком, но худший исход назвала заранее без увёрток — если корпус так и не пройдёт проверку герметичности, новый паспорт система не выдаст, а мы останемся сидеть у камня в двух разрезанных корытах, уже потеряв прежние права на отдельные борта.
— А мои системные ограничения куда денутся после слияния? — задал я самый неприятный вопрос.
На этот раз Ника ответила после долгой паузы. По её словам, штрафы и запреты при общем паспорте тоже станут общими для судна — запрет на добычу сборщиками и особенности моего именного борта почти наверняка перейдут на схему, хотя полный перечень унаследованных строк журнал покажет только после завершения сварки. Она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.
— Я неделю читала поле твоей каюты по переданной записи и знаю, что на «Маре» ты не спишь, но всё равно предлагаю резать, потому что без этого у меня в ближайший месяц не будет ни хода, ни заработка, ни денег на импланты, а до зарастания канала в запястье осталось двадцать шесть суток, — прямо сказала Ника.
Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы объяснить ей, каково лежать сутками напролёт с закрытыми веками без минуты сна, но опустил взгляд в угол таблицы и увидел там отдельную строку, где бессонница уже стояла в списке издержек. Возражение застряло в горле, и я промолчал, понимая, что она посчитала эту цену раньше меня.
Всю работу при участии сварщика Бугая Ника оценивала в восемь часов смены — резать обшивку с двух сторон, выставлять ось, варить пояс, сводить трубы воздуха и в конце подавать питание. Когда я покосился на повязку слева и заметил, что одной рукой такой шов в пустоте не вытянуть, она поправила меня, что будет работать рукой и захватом, причём метку внутри видит только она через щуп, поэтому возьмёт на себя сторону изнутри катера, а я поведу резак снаружи.
Я обвёл