Преддверие II - Елена Федина
– И ты, конечно, согласился!
– Конечно. Мы виделись потом ещё раз пять. Потом она исчезла. Ты уже догадалась, что это была королева?
– Поздравляю, Лесли, – сказала я хмуро, – тебе тоже перепало от господской милости.
– Нет, – сказал он спокойно, – она просто меня любила.
– Да Зариха она любила! Это была Юлиана!
– Я ещё в состоянии отличить женщину, которая меня любит, от искательницы приключений. И не перебивай меня, Жано, я ещё не всё сказал.
Я съёжилась и слушала уже весьма недоверчиво.
– Когда ты мне рассказала про свою королеву, я понял, что меня это тоже касается, и решил сам во всём разобраться. Я не могу её забыть до сих пор, если хочешь знать. Меня никто так не любил, как она.
– А ты?
– Опять ты меня перебиваешь?
– Всё, молчу…
– Ты спрашиваешь, где я был всё это время? Я был в Тимане, у твоей тётки. Так вот, я могу тебе со всей определённостью заявить, что ты никогда не была служанкой у герцогини Тиманской.
– Лесли!
– Твоя тётка сказала, что её племянница даже близко не подходила к окрестностям родового замка. Вот так.
Он посмотрел на меня выразительно и замолчал.
– Не мучь меня, Лесли, что всё это значит?
– Это значит, что ты – Юлиана, герцогиня Тиманская и законная королева Лесовии.
– Не шути так, – прошептала я. – Не шути так, ради бога!
– Мне не до шуток, детка. Вспомни, ты сама говорила, что вас там было три: Мария-Виктория, Юлиана и прачка Жанет.
– Тогда зачем нужна была прачка?
– Как зачем? Её же предстояло посадить на трон! Она должна была быть кроткой и покорной королевой, ничего не знающей и не умеющей. И полностью зависящей от Марии-Виктории. Насколько я понял, так оно и получилось. А Юлиану просто скинули с моста, чтобы не мешала. Но перевёртыши живучи! Правда, розы от их присутствия вянут, зато ни мороз их не берёт, ни жара! Другой бы сто раз отдал концы на твоём месте, а ты жива. Прачка тоже прожила слишком долго, гораздо дольше, чем настоящая королева рассчитывала, потому и отравила её, когда терпение лопнуло.
– Лесли, ты даже не представляешь, какие ужасы ты говоришь!
– Это ещё не всё. Представь себе, что эта бедная, несчастная прачка однажды увидела тебя, как ей казалось, умершую, да ещё в своём прежнем обличье! Она была добрая девушка, ей стало тебя жаль, она забрала тебя с собой и стала оберегать от Марии-Виктории, которая частенько наведывалась во дворец. По счастью или по несчастью, ты потеряла память и стала совсем неопасной. Мария-Виктория просто плюнула на тебя и оставила в покое, а может, ей даже доставляло удовольствие видеть тебя в таком унижении.
– Да, наверное.
– Слава богу, что она не видела тебя с Зарихом! Тогда бы от тебя и мокрого места не осталось. Впрочем, тут не Бога надо благодарить, а Зариха.
– Он уехал, – сказала я севшим голосом. – Как его теперь отблагодаришь?
Чай остыл. Мы сидели за столом, опустив головы. Каждый думал о своём, и мысли были невесёлые.
– Лесли, – сказала я потом, стискивая кулаки, – я хочу быть королевой.
– Тогда вспомни, – ответил он, словно только и ждал от меня этих слов, – как всё было и кто это делал.
– Я вспомню.
* * *
Безмолвный монастырь больше походил на развалины. Говорили, что когда-то на этом богом проклятом месте жили монахи, предававшиеся порочным страстям. Однажды земля содрогнулась под ними, и ни один не вышел живым из развалин. Теперь вокруг были сплошные болота и топи, порядочные люди обходили это место стороной, только нищие да прокажённые забредали сюда спрятаться от дождя да чёрные колдуны вершили здесь свои грязные дела.
Место было жуткое. Я добралась до монастыря уже в сумерках, по дороге мне казалось, что за мной кто-то крадётся, но когда я оборачивалась, то ничего не видела, кроме жёлтого болотного тумана. В самых топких местах между кочек были брошены доски и сухие берёзовые стволы – не все ещё люди боялись чертовщины и Божьего гнева. Это придавало мне сил.
Я была уверена, что когда увижу место колдовства, то всё вспомню. Ради этого я сюда и шла.
Монастырь был пуст, стены его покрыты плесенью, башни почти разрушены, мебель переломана, дворы поросли бурьяном и лопухами. Я обошла почти всё, но нигде сердце моё не дрогнуло и не подсказало мне: «Вот это место!» Были комнаты с кроватями и стульями, были помещения с длинными столами и скамейками, были совсем крохотные кельи. Но где же это было? Где?!
Уже внизу, в подвале, мне показалось, что я что-то узнаю. Низкий потолок, подпёртый колоннами, широкий стол, деревянные кресла: одно справа, другое слева, третье у стены. Жаль, что так быстро темнеет!
За спиной у меня посыпались мелкие камни. Я вздрогнула и обернулась. В проёме двери кто-то стоял.
– Ну что, нашла?
Этот ядовитый голос я узнала бы из тысячи! Она прокричала мне все уши, когда каталась с Зарихом по кровати! Меня сковал ужас, мне показалось, что вместе с запахом пыли и плесени на меня пахнуло зловещим дыханием смерти.
Ещё вчера я бы так не испугалась, но сейчас мне слишком хотелось жить! Мне очень нужно было остаться живой! Я металась по этой каменной клетке недолго, уже через минуту королева держала меня за волосы и приставляла к моему горлу холодное остриё ножа: так она разделывалась почти со всеми своими жертвами, мне предстояло испытать это на себе.
– Вот теперь поговорим, – усмехнулась она.
Я уже закрыла глаза и проклинала себя за то, что не позвала с собой Лесли. Эта ведьма так крепко и больно вцепилась мне в волосы, что я даже пошевелиться не могла.
– Зачем ты ходила к Зариху? Что ему от тебя нужно? Он узнал, кто ты?
– Нет.
– Тем лучше! Что ему от тебя нужно?
– Он меня любит.
– Врёшь! Маленькая дрянь! Этого не может быть!
Я поняла, что умру в любом случае, и мне хотелось хотя бы на словах отомстить ей перед смертью.
– Ты лягушка! – шипела она. – Жалкая, мерзкая лягушка! Я такую долго для тебя выбирала. Он к тебе даже не прикоснётся! Ты уродина, уродина, уродина…
– Он любил меня, как самую прекрасную принцессу, – сказала я, задыхаясь от боли. – А теперь у меня будет ребёнок!
– Ты врёшь! – рявкнула она, отпустила мои волосы, припёрла меня к стене и грубо смяла рукой мой слегка вздутый живот. – Это где, это здесь твоё отродье?!
Мои слова так её потрясли, что нож ослаб в её руке, я