Мертвая тишина. Том 1 - Денис Старый

Я начал было подниматься со скамейки, когда воздух внезапно разорвался на части.

Это не было похоже на вой сирены или близкий разрыв снаряда. Это было нечто иное — звук, не имеющий источника, рождающийся отовсюду сразу. Тонкий, запредельно высокий, сверлящий частотами прямо в подкорку писк.

Он вонзился в череп раскаленной иглой. У меня мгновенно свело челюсть, заныли корни зубов, а перед глазами поплыли черные пятна. Источником были те самые стеклянные коробочки в руках людей. Появились пара зевак, которые из ниоткуда материализовались и почти не скрываясь выставили свои телефоны. Видео снимают?

— Что за хрень… — Старший инстинктивно, словно запрограммированный, полез во внутренний карман куртки.

Остальные бойцы сделали то же самое. Синхронно. Словно единый многорукий организм потянулся к светящимся экранам.

— Не смотрите!! — заорал я. Голос сорвался на хрип.

Я сам не знал, почему кричу. Это был чистый, первобытный инстинкт выживания, что отмечали во мне учителя в Академии. Тот самый рефлекс, что заставлял падать лицом в грязную лужу за долю секунды до прилета мины.

Но они уже смотрели.

Мир застыл. Словно невидимый режиссер нажал на паузу. Тишина обрушилась на нас. ТИШИНА. Исчез гул далеких проспектов, стих утренний ветер. Остался только этот высверливающий мозг электронный визг и тяжелое, натужное дыхание десятка замерших мужчин вокруг меня.

Старший опер, тот, что секунду назад холодно требовал пройти с ним, застыл изваянием. Его лицо, еще недавно волевое и жесткое, начало страшно оплывать. Челюсть безвольно, с каким-то влажным щелчком отвисла. Из уголка губ на подбородок потекла густая, тягучая слюна. Кожа на глазах меняла цвет: здоровый румянец сошел пятнами, сменившись мертвенной бледностью, а губы приобрели трупный, синюшный оттенок.

— Что вообще происходит? — выкрикнул я, переключаясь и настраиваясь на действие.

— Эй, командир?.. — неуверенно позвал один из молодых бойцов, стоявших у заднего бампера машины.

Он единственный замешкался, запутавшись в молнии, и не успел достать свой телефон. Звук его голоса стал спусковым крючком.

Голова Старшего повернулась. Медленно, с неестественным, механическим усилием, словно шейные позвонки проворачивались в густом киселе. Я увидел его глаза и внутренне содрогнулся. Белки мгновенно, с лопающимся звуком капилляров, залило густой краснотой.

Но страшно было не это. От лица человека веяло физически ощутимым жаром, как от открытой доменной печи. Глаза стали пустыми, краснели, словно кровь внутри него буквально закипала. На виске, там, где только что спокойно билась жилка, вздулась черная, узловатая вена. Она пульсировала в бешеном ритме, толчками прогоняя перегретую, мутировавшую дрянь прямо в мозг.

— Командир? — голос молодого сорвался. Он сделал шаг назад, его рука метнулась к поясной кобуре.

Резкий звук человеческого страха стал осязаемым.

Заторможенность Старшего исчезла в долю секунды. Он дернулся так, будто через его позвоночник пропустили разряд в тысячи вольт. Это не было движением тренированного человека — это был смазанный, нечеловечески быстрый бросок. Не человека… Но тогда кого? Я даже не успел моргнуть, как он уже оказался возле парня.

Удар. Я услышал влажный хруст ломающихся шейных позвонков даже с пяти метров. Голова молодого опера неестественно мотнулась на плечо, как у сломанной тряпичной куклы.

— Огонь!! — истошно завопил водитель второго микроавтобуса. Он был чист, он не смотрел в экран.

Грянул выстрел. И этот звук окончательно обрушил мир в ад.

Стрелять было не в кого. Точнее, враг теперь был везде. Зараженные, обезумевшие, или какие еще… оперативники выронили телефоны на асфальт. Грохот выстрела сработал как детонатор, превратив застывших истуканов в стаю бешеных, обезумевших от жажды крови тварей.

Они лавиной обрушились на водителя и еще одного уцелевшего парня. Это не было дракой спецназа. Это была скотобойня. Никаких приемов самбо, никаких тактических захватов или ножевого боя. Только слепая, животная ярость. Твари рвали своих недавних товарищей зубами, вгрызаясь в лица и глотки, полосовали плоть короткими ногтями, вырывая куски мяса прямо через одежду. Никакой логики, никаких преград, никакой морали. В их вскипевших мозгах по всей видимости остался только один пульсирующий первобытный инстинкт — убивать!

Кровь брызнула на черный борт микроавтобуса. Воздух наполнился влажным чавканьем и нечеловеческим рычанием.

Я сделал шаг назад. Медленно. Плавно. Не делая резких движений и стараясь не издавать ни звука. Старался фиксировать каждую деталь бойни. Не паникуя, а переводя свой разум в абсолютный боевой режим, я шел. Старый мир только что умер на моих глазах, захлебнувшись собственной кровью. И чтобы выжить в новом, мне придется стать страшнее того, что сейчас рвало людей на куски.

Медленно, бесшумно двигаясь прочь в свете многих горящих фонарей смотрел, как двое «обращенных» — с глазами, полыхающими красным безумием, — повалили своего же товарища прямо на асфальт, покрытый влагой от недавнего дождя.

Парень отчаянно пытался закрыться руками, сучил ногами, но один из нападавших просто навалился на него сверху и с животным рыком вгрызся зубами ему в горло. Раздался тошнотворный влажный хруст. Тварь рывком откинула голову назад, вырывая пульсирующий кусок мяса. Брызнула кровь, казавшаяся черной, густой смолой в неверном свете зарождающегося дня. Второй «обращенный» в это время методично, с пугающей механической монотонностью отбойного молотка, вбивал голову лежащего в бетонный бордюр. Раз. Два. Три. Пока истошные крики жертвы не сменились глухим, влажным чавканьем.

Вены на шеях и напряженных руках этих существ вздулись узловатыми, фиолетовыми канатами. Казалось, кожа вот-вот не выдержит и лопнет, выпустив наружу кипящую внутри отраву. От их разгоряченных, перекачанных адреналином тел в прохладном весеннем воздухе тяжелыми клубами поднимался пар, словно от загнанных лошадей.

Мой внутренний компас самосохранения не просто сигнализировал об опасности — он орал дурниной на всех частотах. Я начал медленно, по миллиметру, стараясь слиться с тенями, пятиться к густым кустам сирени за скамейкой. Оружие… против таких тварей я пока и знал, как можно голыми руками бороться. Они, казалось, не чувствуют боли.

Водитель второго микроавтобуса, тот самый, что успел выстрелить первым, отчаянно пытался отбиться у распахнутой двери. Он выстрелил еще дважды, в упор. Одна из пуль снесла нападавшему полчелюсти, превратив лицо в кровавую кашу из осколков костей и разорванных мышц.

Тварь замедлила свой бег. Снесенная челюсть все же смутила существо. Но не убило! Зверь все же сбил стрелка с ног и, навалившись всем своим тяжелым телом, начало остервенело забивать его пудовыми кулаками, превращая лицо человека в неузнаваемое кровавое месиво.

— Тра-та-та! — оглушительно ударила длинная, паническая очередь.

Я рухнул на асфальт еще