Мертвая тишина. Том 3 - Денис Старый

должен быть сосредоточен исключительно на проведении боевой операции. Но мой мозг уже привык к этой странной многозадачности. Мысли о загубленном сельском хозяйстве или о сложных психологических узлах внутри нашей общины могут пролетать в сознании со скоростью гоночных болидов, совершенно не задевая те ресурсы головного мозга, которые отвечают непосредственно за холодный анализ окружающей тактической обстановки прямо здесь и сейчас.Так что, не заостряя внимания на этом мысленном потоке и не анализируя то, что само приходит в голову и тут же ее покидает, я продолжал сканировать сектор. Во тьме перед нами выросла мрачная громада разрушенного дома. Даже в сгустившемся мраке и пелене дождя в его обломках отчетливо читался искореженный фюзеляж рухнувшего авиалайнера.Раньше мы сюда не ходили. Еще недавно, мало того, что у нас и без этого хватало чем заняться, мы, следуя банальной логике выживания, считали, что в этих масштабных руинах может скрываться огромное число мертвяков. Если мы не наблюдаем этих тварей на открытых пространствах, но их гнетущее присутствие ощущается кожей, то где еще, кроме как в этих бетонных завалах, они могли найти себе надежное убежище? Хотя сама по себе мысль о том, что безмозглые твари начали целенаправленно прятаться и у них вдруг прорезался инстинкт самосохранения — или хотя бы его зародыши — была крайне пугающей.— Я — Крест. Пять мертвых. Работаем болтами, — внезапно, когда мы миновали еще два здания и вплотную приблизились к тому самому разрушенному дому, которому летящий самолет словно бы бритвой срезал верхний этаж, в гарнитуре раздался предельно четкий шепот Андрея.Надо же, мысленно хмыкнул я. Признал-таки за собой позывной «Крест». А ведь как сопротивлялся поначалу, как злился, видимо, не желая лишний раз вспоминать о том, что волковские ублюдки практически распяли его на кресте, словно Иисуса Христа.Но как ни маши кулаками, пытаясь доказать, что ты не хочешь носить то или иное прозвище, всё равно ты им окажешься, если так решила стая. И здесь куда разумнее смириться, чем впустую тратить нервы и силы на борьбу с неизбежным. Так что теперь Андрей — официально Крест, и он впервые сам себя так назвал в радиоэфире. Признаться, у меня в голове тоже постоянно вертелось именно такое обращение к командиру одной из наших самых боеспособных групп.Я нажал кнопку на рации, переключив гарнитуру только на локальный канал, и обратился к своим бойцам:— Это хороший знак, что парни встретили обычных молчунов. Значит, Альфы поблизости нет. А еще это значит, что рядом нет вражеской разведгруппы, которая могла бы привлечь их внимание шумом.Я уже было обрадовался этому факту, понимая, что наша сложная операция — вопреки суровым законам войны, когда всё обычно летит прахом с первой же минуты и нужно оперативно менять планы — пока идет строго по графику. Однако…— От ремонтников вышла группа. Пятнадцать человек. Направляются прямо в промзону, — тихо, но так напряженно, что этот голос словно орал мне прямо в мозг, сообщил Штурм. — Могу по ним отработать. Мы удачно стоим, словно специально засаду готовили.— Нет… — решительно и резко отрезал я. Хотя тут же липкое чувство чего-то неправильного начало противно саднить под ложечкой. Отпускать такой отряд в тыл было смертельно опасно.— Держите их на прицеле, но не высовывайтесь. Сопровождайте! — быстро скорректировал я, принимая компромиссное, половинчатое решение. — Если поймешь, что можно бесшумно отработать арбалетами, или если они сами нарвутся на стаю молчунов и начнут палить… тогда вали под шумок из «Винтореза» самых борзых и опасных. Принял?Хотя, признаться честно, на самом деле мне очень даже хотелось дать команду на поражение и резко уменьшить шансы наших противников. Ведь те полтора десятка вооруженных бойцов, которые сейчас скрытно вышли с базы и направились прямиком к промзоне, наверняка шли туда с теми же самыми целями, что и мы — найти что-то крайне полезное для выживания. И это несмотря на то, что Черных уверенно убеждал меня: враги никак не должны были прознать нашу секретную информацию о схронах.— Командир, это Черных. Имею возможность уже сейчас выдвинуться вперед к складу и занять две удобные снайперские позиции, чтобы сверху помочь группе Штурма, — доложил в гарнитуру старший лейтенант, прерывая мои размышления.— Добро, действуй! — коротко ответил я. Впереди, во мраке ночи, уже отчетливо послышались сухие хлопки спускаемых арбалетных тетив и тяжелые, глухие звуки падения тел. Оставалось только отчаянно рассчитывать на то, что на сырую землю падают туши мертвых «молчунов», а не моих бойцов. Настя, неслышно ступая, уже ушла во фланг с изготовленным для стрельбы блочным луком, готовая прикрыть нас на короткой дистанции.В плане вооружения в нашей группе сильно выделялся я, впрочем, как и сам Черных. У нас двоих в руках были отличные автоматы, оснащенные качественными армейскими глушителями. К огромному сожалению, таких ценных приборов бесшумной стрельбы на том найденном складе оказалось всего два. Сам склад изрядно подпитал нас боеприпасами и даже позволил почти полностью стандартизировать калибры внутри отряда, но вот ПБС были в жутком дефиците.Возможно, со стороны это выглядело как привилегия вождя, захапавшего лучшее оружие. Но, в конце концов, разве не я здесь командир и глава общины, чтобы иметь право взять самое надежное снаряжение? Если бы вопрос стоял так, что я плохо обращаюсь с автоматом, мажу с десяти шагов или психологически не готов к жестким контактным боям, то это был бы другой разговор. В таком случае, безусловно, ценные стволы нужно было бы отдать в умелые руки тех парней, которые не дрогнут при внезапном появлении кровожадного молчуна или любой другой твари, пока что по какому-то нелепому недоразумению носящей облик человека.Но моей стрелковой компетенции было вполне достаточно. А боевых навыков, возможно, имелось и не меньше, чем у того же кадрового офицера Черных. Единственное отличие заключалось в том, что я откровенно не воевал в регулярной армии, хотя несколько специфических командировок в пылающую Югославию за моими плечами всё же имелось. И стрелять по живым целям мне там приходилось.Я молча, одними пальцами, указал направление Рыцарю и Борцу. Эту спаянную, смертоносную двойку бойцов, предпочитающих любому огнестрельному оружию тяжелую дубину и заточенный меч, я всегда отправлял в авангард при зачистке тесных пространств.Прежде чем увидеть опасность, я ее почувствовал, а уже потом услышал. В темноте, прямо из-под бетонных плит разрушенного дома, раздался шорох — нечто когтистое пыталось выкарабкаться из завалов. Особых вариантов того, кто это мог быть, не возникало. Да, это были молчуны. Видимо, укрывшись в руинах, они не сразу почуяли и не услышали