Эльфийский сыр - Екатерина Насута

– Волшебная панацея? – уточнил Волотов.

– Да… «Панацея». Я так и назвал его… это действительно панацея. Опухоли мозга. Лейкозы… у одаренных – проблемы с даром… то же выгорание. Эликсир помогает стабилизировать каналы. И поверьте, у нас есть все данные… клинические испытания проводились…

– Неофициально, как понимаю?

– Увы… вы должны знать, что сфера медицины весьма… ангажирована… и новичкам там не рады. Мне хотелось избежать проволочек… да и внимания лишнего. У нас весьма легко запрещают те или иные исследования, отговариваясь какими-нибудь глупостями вроде морали… но поверьте, все согласия на участие в испытаниях имеются!

В этом Ведагор не сомневался. Вопрос, можно ли считать согласие, полученное от человека с ментальным подавителем, добровольным?

– И что нужно для производства? – спросил он, вытащив флакон. Тьмы в нем не чувствовалось, хотя… стекло непростое, с добавлением серебра и чего-то еще. Странно, что Ведагор определить не может, чего именно.

Открыть?

Свириденко ждет. Но… Ведагору не десять лет, чтобы вот так, без подготовки, открывать странного вида флаконы. И он убрал подарок в карман.

– Люди, – соизволил ответить Свириденко. – Как и для любого производства, для этого нужны люди… просто немного больше, чем обычно.

И ответ показался донельзя двусмысленным.

Степан обнаружился на сосне, где сидел мрачный-премрачный.

– Привет. Пирожка хочешь? – Бер затащил сумку с ноутом и пирожками, и еще бутылкой с молоком, которую ему всучили, сказав, что выпить надо всенепременно до полудня.

Он как бы и не возражал.

Пить хотелось.

Есть тоже.

В голове еще слегка шумело.

– Привет. Давай. А Агроном где?

– Ванька? Пошел дом проверять. Говорит, что есть шанс сегодня переехать… вроде как надо сеновал освобождать.

Бер вытащил пакет с пирожками и бутыль.

– Ого. А чего это девчата такие добрые вдруг? – В Степановой лапище пирожок показался махоньким, а в рот его Степан целиком засунул.

– Просто… я трактор починил. И карету… кто работает – тот ест.

– Ну-ну… – Степан взял и другой. – Молочком поделишься?

– А что, не дают?

– Да не… Слушай, Бер, разговор есть. Серьезный. – Степан скрестил ноги и нахмурился, верно, настраиваясь на серьезность разговора. – Ты этого Сашку хорошо знаешь?

– Да как сказать… раньше были знакомы, но как бы… издали…

Потому как встречать его императорское величество приходилось, но большей частью на церемониях официальных. Пару раз случалось словом перемолвиться, но тоже скорее вежливым, согласно установленному церемониалу.

– А теперь?

– Знакомимся.

– И как?

– Узнаю много нового.

В частности, о воспитании и носках. Нет, Беру, конечно, тоже всякое случалось учить, те же греческий с латынью, главное, он до сих пор не понимает, зачем, но вот носки ему стабильно поставляли целые.

Он даже как-то не задумывался, что в них дырки могут образовываться.

А теперь задумался. Особенно сейчас, когда дырка образовалась на левом. Да и сам этот носок потерял былую свежесть. Из дырки выглядывал большой палец, пусть в кроссовке и не заметно, но Бер-то знает.

И про палец, который теперь кроссовок поскребывал, пробивая себе путь к свободе.

И про носок.

И вот что с ним делать? То ли проситься на мастер-класс по штопке, то ли попробовать так восстановить, собственными силами.

– Ну а как он вообще? – поинтересовался Степан, забирая очередной пирожок. Этак и самому Беру не останется. – Как человек?

– Как человек? Вроде ничего так… – Бер потер шею.

И подумал, что действительно ничего так… вот он бы точно на каторгу сослал за ту статейку… и теперь-то стыдно, и не отпускает мысль, что статейка эта в сетях теперь до скончания времен болтаться будет, потому что удалить что-то оттуда полностью нереально.

– Добрый… понимающий… и в целом так… а тебе зачем?

– Так… Аленку замуж выдать хочу.

Бер подавился пирожком. Подавился бы, но могучая лапища ударила в спину, выбивая и застрявший кусок, и дыхание.

– П-полегче…

– А чего? Она девка справная. Рукастая. Готовить умеет. Дом убирает…

Воображение нарисовало Аленку Сабурову в короне с мантией, но при этом с веником в одной руке и скалкой в другой.

– В травах знает… Сила опять же. С нею силы прибудет знаешь как?

– Не знаю…

– Много.

– Куда уж больше… но тут ты не меня спрашивай, а Сашку…

Нет, вроде его императорское величество с Аленкой гулять пошли, и, значит, как минимум отвращения она не вызывает, но… но что-то подсказывало Беру, что все не так просто.

– Видишь ли… – Он замялся, потому как обижать Степана не хотелось. – Он ведь… не из простых… старый род… там свои… особенности.

– Не по чину мы? – усмехнулся Степан кривовато.

– Ну… тут я не скажу. Сам понимаешь, за кого-то говорить – это… неправильно. Но проблемы возникнуть могут. Не без того… хотя… вероятно, если он что-то решит сделать, то и сделает.

За пару дней вряд ли можно хорошо узнать другого человека, но вот что-то подсказывало, что характер у его императорского величества был на диво упрямым.

– Только… если он Аленку заберет, то… там другая жизнь. Совсем другая. И многие не будут ей рады.

– Тю. – Степан даже выдохнул с облегчением. – Это ничего… это мы привыкшие. А обижать себя Аленка не даст… знаешь, как она коромыслом-то…

Воображение снова нарисовало Аленку на балу и с коромыслом для особо приветливых гостей.

– Боюсь, с коромыслом там нельзя…

– Найдутся и другие способы, – отмахнулся Степан. – Главное, чтоб человек хороший был… Слушай, а что там за мордовороты приехали?

– Где? – Бер даже привстал, но сосна пусть и была высока, но не настолько, чтоб разглядеть указанных мордоворотов.

– У Петровича… И он довольный, и тетка Анна довольная… а я глянул только, мать моя родная… там такие… во… – Степан нарисовал в воздухе квадрат. – А Петрович мне, что это доярки новые… Дояры то есть. А какие из них дояры? От них же за версту силой разит. Прям в носу засвербело.

И нос потер.

А потом жалобно-прежалобно сказал:

– Дай пирожка…

– А тебя что, не кормят?

– Ну… так-то кормят, но Аленка вон с утра с этим вашим Сашкой… а Семен с Серегой вернулись и все, что было, сожрали… батя вовсе в лес ушел. Сказал, что неспокойно ему. Так что полный бардак и жизненная неустроенность.

– И ты от бардака сбежал?

– Не сбежал. Отступил стратегически… Слушай, так что за они?

– Думаю, это чтоб комиссия не приставала и ферму не закрыла, – нашелся