Эльфийский сыр - Екатерина Насута
Как научились делать вид и родители.
– А ваш супруг?
– Его, кажется, такая ерунда нисколько не заботила. Хотя уже тогда, после свадьбы… позже… дар прибавил в силе. И я позволила себе приобрести… некоторые книги. Занималась сама… Потом беременность. Целителям хватило головной боли.
Софья Никитична позволила себе улыбку.
– А там снова прирост… тогда уже я вышла на четвертый уровень… неофициально если… понимаю, что стоило встать на особый учет, но…
Это означало бы службу.
Да и в голове по-прежнему прочно сидела мысль о неприличности.
Женщина-некромант.
И сильный.
– А там всего понемногу… поездка эта… коровы… я бы и раньше к Ванечке отправилась, но сами понимаете, таких, как я, эльфы не любят… Думаю, дочь поэтому и спряталась от меня в Предвечном лесу, что меня бы в него никогда не пустили. И не пустят. Но…
На водной глади пошли круги, выдавая, что там, в черно-зеленой воде кто-то да обретается.
– На границе остановиться позволили. И жила я там некоторое время… молоко пила. Тогда-то дар и совершил сперва один скачок, потом и другой… Мой наставник, правда, сказал, что дело не только и не столько в молоке. Наш дар весьма зависит от состояния души. Что… испытания весьма способствуют его развитию. Поэтому обычно сильные некроманты… не самые приятные в общении люди.
Софья Никитична развеяла цветок.
А ведь долго держался, и, главное, почти без усилий…
– Значит… – произнес Яков Павлович презадумчиво, – ты ирисы любишь…
Все-таки невозможный мужчина.
– Да. – Софья Никитична поправила очки, измененные стекла которых позволяли скрыть тьму в глазах от посторонних. Конечно, скоро та обляжется, но пока лучше с очками… – Есть в них какая-то невыразимая прелесть.
– Кстати… Софьюшка… тут случилось некоторое… как понимаю… недопонимание…
Князь отчего-то замялся.
И вид у него сделался прям как у Ваньки, который очередную пакость совершил, да не рассчитал силенок, отчего пакость эта вышла наружу и с непредсказуемыми последствиями.
– И я всецело признаю свою вину…
Князь выдохнул.
И предложил:
– Может… по бокалу вина?
– Все настолько плохо? – удивилась Софья Никитична.
– Отнюдь… скорее наоборот… но неожиданно, да… Дело в том… – Он выдохнул: – Наш брак, похоже, признали законным.
Над гладью воды кружились стрекозы. Весело так. Беззаботно.
– Ее императорское величество… понятия не имею, откуда она узнала… и не подумайте, на вас это не накладывает никаких обязательств.
От волнения князь вновь перешел на «вы».
– А на вас? – спросила Софья Никитична, почему-то смутившись.
Вот что за жизнь?
Сбежишь так разок из дому, а тебя сразу и замуж… хотя… почему-то раздражения она не ощущала, как и обиды или чего-то иного, помимо тихой, какой-то странной радости.
– Я не в претензии. Разве что меня лишили удовольствия ухаживать за столь очаровательной дамой… Но с другой стороны, никто не запретит мне ухаживать за своей женой?
– Серьезно?
Данька зачерпнула горсть воды и бросила в стрекоз.
– Более чем… возможно, вы захотите и даже потребуете развода…
– И вы согласитесь?
– Недавно я бы дал весьма однозначный ответ… – Князь поймал капли воды и подвесил их одну на другую нитью живого перламутра. – Но сейчас… право слово… не люблю обещать невозможное.
Вот и как это понимать?
Невозможный человек.
С другой стороны, у него омлет получается. И кофе он готовит преотменнейший…
Глава 15,
в которой ведутся разговоры и случаются встречи
Он был уже слишком стар для юных дев, но еще слишком юн для старых.
Аленка стояла на краю конопляного поля.
– А хорошо пошла, – осторожненько заметил Серега, выбираясь из лесу. – Нет, ну ты просто посмотри, какая красота…
Конопля покачивалась, расправляла листики и тесня друг друга. И поди ж ты, стволы конопли казались плотными, но вот огромные коровы меж ними проходили легко.
На краю поля развалился Яшка, явно успевший побывать на самом поле, и на поле, но другом, с которого принес клочья репейника, намертво впившиеся в шерсть, и на болоте, ибо второй бок, репейником не тронутый, а еще ноги и частично довольную Яшкину морду покрывал толстый слой грязи. Причем данное обстоятельство Яшку ничуть не смущало.
– Ален, а Ален… – Серега сделал еще шажочек. – Так-то, глядишь, и замуж тебя спихнем… вот радость-то будет!
И хихикнул, но осторожненько.
– Знаешь… мне тут Сашка предлагал медведей в карету запрячь. Мол, очень аутентично получится. Да и Свириденко однозначно впечатлится.
– Это он пусть поймает сперва…
– Ну, я бы не была уверена, что не поймает, хотя… я скорее к батюшке подойду. Попрошу для ради такого случай… думаю, впечатлить Свириденко он не откажется. Ты как, Серега, готов хомут примерить?
– Злая ты, Аленка. – Братец нисколько не испугался. – Гляди, этак и нынешний жених сбежит. Чего тогда? Ай…
Аленка все же успела ухватить Серегу за ухо.
– Вот… нечестно так! Когда ты там, а потом тут… отпусти.
– Оторву, и будет в округе одноухий медведь.
– Не оторвешь.
– Почему это?
– Потому что ты нас любишь и жалеешь…
– На свою голову. – Ухо Аленка все ж отпустила.
– Ален, а Ален… а он тебе нравится?
– Пока не знаю.
– Вроде ничего такой… мелкий только.
– Это просто вы здоровые, а так нормальный.
– Защищаешь, – с чувством глубокого удовлетворения произнес Серега. – Значит, нравится.
– Может, и нравится, только… мы знакомы всего пару дней.
– И что с того? Вон… на руках носил? Носил… – Серега палец загнул. – Поле распахал? Распахал… засеял. Даже коноплю вырастил. И все ради тебя!
Яшка поднял голову и вздохнул, а потом перевернулся на спину и поерзал, пытаясь содрать репей. Вот куда он опять влез-то?
– Глядишь, и полчища врагов повергнет… И за ручку с тобой гулял. Или думаешь, я не видел?
Видел.
И сопровождал, правда, проявив невиданное прежде благоразумие и держась в стороночке. На глаза опять же не попадался, как и те, другие, что в лесу обжились. О них Аленка не спрашивала. Зла не чуяла, и ладно бы…
– Верно, но… может, я ему не глянулась.
– Ага, и поэтому в плуг впрягся. – Серега прихлопнул комара. – Слушай, а объяснять это добро как станете-то?
– Понятия не имею. А плуг… плуг – это еще ничего не значит. Вы ж, мужики, все дурноватые. Дай только повод подвиг совершить… хотя бы трудовой.
– А… – Серега крутанулся. – Вон, идет твой трудовой подвиг… Слушай, а почему у него рожа такая довольная?
– Тебя увидел. Говорю ж, с утра медведей ищет…
– Э… давайте вы как-нибудь сами… – Серега отступил, чтобы развернуться, скидывая человеческое обличье. Еще мгновенье, и огромная звериная тень растворилась среди прочих.
– Трус несчастный, –