Отставной экзорцист 5 - Михаил Злобин

— Да уж, забудешь тут, — заметно померкла улыбка девушки. — Но вообще я в норме. Честно.

— Уверена? — приподнял я бровь, присаживаясь за соседний стол.

— Эм-м… ну да. А почему ты спрашиваешь? — немного стушевалась под моим испытующим взглядом Ольга.

— Слушай, ну ты ведь стала свидетельницей таких кха… событий… — я невольно понизил голос, украдкой покосившись на сотрудников, увлечённо стучавших по клавишам. — Короче, ты видела такое, после чего людям нередко психологическая помощь требуется.

— Возможно, но мне почему-то совсем не страшно, — беззаботно пожала плечами коллега.

Затем она вдруг смутилась, опустила лицо и принялась нервно наматывать прядь волос на палец.

— Ты чего? — не укрылась от меня её реакция.

— Нет-нет, ничего, — замахала руками Ольга. — Просто задумалась…

— Кончай тень на плетень наводить, — нахмурился я. — Говори, как есть.

— А ты обещаешь, что не рассердишься?

— Не обещаю, но постараюсь, — едва удалось мне удержать глаза от закатывания.

— Тогда ладно, — просияла Малыш, но потом резко выдохнула, будто готовилась прыгнуть с высоты или залпом опрокинуть стакан крепкого алкоголя. — В общем, я не знаю, как это объяснить. Но когда ты рядом, то меня вообще ничего не пугает. Я верю, что ты защитишь от любой беды, как в нашу самую первую встречу. Вот и всё.

— Эм… Ольга, ты ведь помнишь, что… — начал было я, но собеседница меня перебила.

— Не волнуйся, Пётр, я всё понимаю. Мне дважды повторять не надо. Твоё сердце занято той, с которой ты не можешь быть. Если подумать, то моя ситуация в чём-то схожа. Но я ни на что не претендую, правда.

Такая перемена тематики обсуждения несколько сбила меня с толку. Я не ждал, что разговор о кровавой расправе свернёт к таким прозрачным намёкам. Поэтому пришлось задать вопрос, которого я озвучивать и не собирался…

— Ты же осознаёшь, что я убил их голыми руками? — вперил я в девушку фирменный Морозовский взгляд. — Буквально разорвал на части.

— Да… — слабо шевельнулись губы Ольги.

— Тогда почему?

— Почему… что?

— Почему продолжаешь видеть во мне защитника, а не чудовище, от которого нужно бежать? Это ненормально…

— Ну… ты не кажешься мне таким…

— Не обманывайся красивой обложкой, девочка. За этим фасадом не скрывается ничего хорошего — ткнул я пальцем в свою физиономию. — Я не похож на того, кого ты слепила из меня в своём воображении. На моих руках крови больше, чем на любом серийном убийце. И я клянусь тебе, что это не фигура речи. Ты…

Я осёкся, потому что Ольга неожиданно оттолкнулась, подъехала ко мне на кресле и положила на мою ладонь свою. Не двигая головой, я выразительно покосился на наши руки, а затем на коллегу, ожидая пояснений.

— Я вижу, что тебе плохо, Петь, и, судя по всему, уже давно, — произнесла Малыш, глядя на меня со странным блеском в глазах. — Пускай меня и нельзя назвать специалистом, но я очень много изучала психологию и сама немало времени провела на приёмах в качестве пациента. Сперва думала, что всё из-за смерти твоего папы. Ты сильно изменился, когда Евгения Павловича не стало. Но потом решила, что причина гораздо глубже. И когда на нас напали эти… люди, меня словно током поразило. Вспомнились твои предостережения об одержимых, которые я не восприняла тогда всерьёз. Прости меня за это. Даже ваш разговор с напавшим на меня иностранцем, обрёл глубокий смысл! В тот момент я не догадывалась, зачем ты подыгрываешь этим бредням, что он плёл, переминаясь на сломанной ноге. Но теперь я поняла. На твоих плечах ноша, чью тяжесть невозможно представить. Ты ведёшь борьбу с чем-то по-настоящему тёмным и злым, во что другие даже не верят. Я не знаю, через что тебе пришлось пройти, Петя, но убеждена, что твой путь выдался чертовски трудным!

Речь Ольги под конец обрела такую эмоциональность, что припозднившиеся коллеги с интересом стали поглядывать в нашу сторону. Я попытался высвободить свою руку, но девушка нежданно напористо удержала её.

— Я понятия не имею, что происходит, Пётр, — вдруг посерьёзнел тон собеседницы. — Я в подробностях видела, что осталось от тех людей, которые напали на нас. Но предпочитаю много не думать об этом. Знаешь почему? Потому что ты сделал это. Окажись на твоём месте кто-нибудь иной, я бы, скорее всего, отреагировала по-другому. Однако тебе я доверяю всецело. И если ты посчитал, что это единственный выход, значит, так оно и было. Ты хороший человек. Только почему-то пытаешься убедить себя в обратном.

Я не выдержал и резко вырвал свою ладонь. Малыш вздрогнула и будто бы лишь сейчас вспомнила, где мы с ней находимся. Щеки её залились краской, и девушка, смешно перебирая ногами, неспешно откатилась к своему рабочему месту.

— Ты ничего обо мне не знаешь, Ольга.

— Я на двести процентов уверена, что ты слишком стараешься, чтобы выглядеть хуже, чем есть на самом деле, — упрямо надула губы собеседница.

— В моём случае, всё не так, — мрачно покачал я головой. — Извини, мне пора. Рад, что ты в порядке.

— Петя… — дёрнулась было Малыш.

— Не надо. Правда. Давай закроем тему.

Я поднялся с чужого кресла и направился к выходу из «стойла».

— Пётр! — окликнула меня Ольга, когда я уже переступал порог.

— Ну? — неприветливо буркнул я, задержавшись в дверях.

В ответ она подняла телефон, обращенный экраном ко мне, и театральным жестом нажала на экран.

В кармане тотчас же зажужжал мой мобильник. Я достал его и увидел на экране уведомление о поступившем сообщении от коллеги:

«Чудовища обычно не пытаются убедить других, что они чудовища. И уж тем более они не терзаются из-за того, что делают».

Пока читал текст, Малыш спряталась за монитором. И я, постояв ещё пару секунд с телефоном в руке, молча зашагал по коридору. Ушёл, даже не спросив, почему Ольга торчит на работе, вместо того, чтобы идти домой. С другой стороны, я в няньки ей и не нанимался. Откуда же тогда это свербящее чувство вины берётся?

— Тьфу ты! — в сердцах сплюнул я, не понимая, на кого именно сержусь.

Пойду лучше умоюсь. Освежу голову.

Зайдя в мужской туалет, расположенный на этаже, я включил холодную воду, набрал полные ладони и плеснул в лицо. В какой-то из кабинок послышалась возня, но я был слишком поглощён собственными мыслями, чтобы обращать на это внимание. Мало ли, у кого там какие напряги. Ну или облегчения…

Однако потом громыхнуло значительно громче. Как будто кто-то врезался в фанерную перегородку.

— Эй, всё в