Пленники белых ночей - Ирина Ширяева

Митя снисходительно улыбнулся. Тотально дождливая весна успела породить чисто питерскую субкультуру. «Новые Ихтиандры», кажется. Суть вроде в том, что все мы из воды вышли – в воду и уйдем. И потому каждый настоящий питерец должен отращивать жабры. В крайнем случае – носить одежку с их изображением.

Причем на тему рыбьего дизайна в сети случались особенно бурные и острые споры. Те, кто считал себя знатоком, заявляли, что гипотетические жабры должны располагаться у человека где-то за ушами или в крайнем случае на шее. А значит, рисунок на весенних коллекциях молодежной одежды неправильный.

Оппоненты возражали, что если жабрам суждено заменить легкие, то и вырастут они на месте этих самых легких – элементарно!

В результате появились дорогие свитера с глухим воротом и «правильным» рисунком – для эстетов. А дешевые худи и футболки с «неправильными», но броскими жабрами стали считаться еще большим шиком среди подростков. Ведь, как известно, подростки любят все неправильное.

Господи, о чем это он?! Митя потряс головой: какая только ерунда на ум не идет, лишь бы об экзаменах не думать!

В любом случае жабры он отращивать не собирался. Где бы они ни находились.

«И вообще, мне бы ваши заботы».

Утомленный студент расслабился под ласковыми солнечными лучами и даже норовил дремать на ходу. Все-таки сказывались последствия лихорадочной экзаменационной зубрежки – переутомление и недосып. Когда за несколько дней и ночей ухитряешься переварить материал, которому вообще-то на переваривание отведено целых полгода.

Шагать бы так и шагать. Ни о чем не думать. Напрочь забыть про необъятные учебники и выносящих мозг экзаменаторов. Раствориться в текущей беспечности момента.

А вот и показалось розовое здание дворца Белосельских-Белозерских…

Но что это?! Сонливость мигом слетела с парня.

Напротив дворца и вдоль набережной Фонтанки толпилось изрядное количество народу.

А по проезжей части Невского – на что Митя обратил внимание только сейчас – тянулась замершая вереница нетерпеливо сигналящих автомобилей. Очевидно, где-то впереди, в районе Аничкова моста, дорогу закупорила непробиваемая пробка.

Там явно происходило что-то необычное.

Митя припустил бегом и вклинился в толпу.

Людское скопище нервно колыхалось, ахало и изумленно вскрикивало. Вновь подошедшие в недоумении вытягивали шеи. Некоторые настырно пытались пробраться вперед.

А им навстречу из толпы лихорадочно выдирались люди с перекошенными от страха лицами. И спешили уйти подальше от чего-то невероятного, что сейчас творится на мосту.

Митя заработал локтями, получая в ответ тычки и возмущенное шипение. Но пробиться в первые ряды зевак ему все-таки удалось.

И парень ахнул вместе с остальными.

На мосту творилась совершенная фантасмагория.

Во-первых, сразу бросалось в глаза, что все четыре угла моста больше не украшают знаменитые скульптурные композиции Клодта «Укротители коней».

А ведь уже почти два века атлетичные юноши, замерев в напряженных экспрессивных позах, пытались оседлать непокорных жеребцов. Твердо и нерушимо стояли скульптуры на высоких гранитных пьедесталах, став символом не только Аничкова моста, но и Санкт-Петербурга.

И вот – во-вторых! – куда-то бесследно исчезли юноши укротители.

Ну а в-третьих, случилось самое невероятное! Бронзовые кони вдруг ожили, спрыгнули с постаментов и поскакали по мосту, гремя бронзовыми копытами.

Мало того! На своих спинах они несли четырех вполне живых всадников.

Один из участников кавалькады красовался вроде бы в офицерском мундире. Двое других – крепкий шатен и сухощавый брюнет – были в безликой современной одежде.

Но ярче всех в этой разнокалиберной компании смотрелась юная всадница – девушка в длинной юбке и с пестрым полушалком на плечах. Роскошная русая коса наполовину расплелась, и волосы эффектно развевались, придавая всаднице вид стремительной амазонки.

Со своего места Митя не мог разглядеть лица девушки, но, кажется, он ее раньше где-то видел. «Где? Где?» – начал лихорадочно соображать парень, как будто это могло иметь сейчас какое-то значение.

Впрочем, может, и могло.

Невозможные всадники устроили на мосту что-то вроде конной карусели.

Бронзовые кони под ними двигались слаженно и гармонично, выбивая копытами хорошо уловимый ритм. Они то ходили по кругу, то выстраивались в линию, то двигались парами.

А под мостом металась и ревела, словно взбесившийся зверь, обычно смирная и размеренная Фонтанка. Вода кипела пенными водоворотами, дыбилась высокими волнами и хищно бросалась на берег, с головы до ног окатывая зазевавшихся зрителей.

Приглядевшись, Митя без труда убедился, что дикая пляска волн полностью подчиняется звонкому ритму, который выбивают об асфальт бронзовые копыта.

Какое-то безумное зрелище! Что же оно может означать?

Право, на ум сразу приходит некая злая пародия на четырех всадников апокалипсиса.

В толпе, однако, шелестело нерешительное: «бель-шоу… бель-шоу…»

То есть многие зрители воспринимали диковинную кавалькаду как популярную в нынешнем сезоне новинку «Шоу среди бела дня».

Изюминкой этого задорного проекта были яркие движущиеся картинки, которые внезапно выпрыгивали из ниоткуда в моросящую, промозглую серость городских улиц. Всякие мультяшные персонажи, забавные зверушки, танцующие пары или даже коротенькие пантомимы – все, что тормошит и заставляет невольно улыбаться.

Симпатичная задумка очень освежила раскисшую в этом году от дождей питерскую весну. Этот любопытный проект стали коротко и любовно называть «бель-шоу». И наверняка не последнюю роль в этом народном сокращении сыграло то, что «бель» переводится с французского как «прекрасное».

Но то, что происходило сейчас на Аничковом мосту, вовсе не было «бель»!

На это указывала даже простая логика.

«Бель-шоу» – это улыбка и позитив, а от жуткой кавалькады и взбесившейся Фонтанки так и сквозило агрессией.

Или это только Митино ощущение? Парень огляделся.

На лицах большинства зрителей сквозь любопытство проступало тревожное недоумение. Значит, люди все-таки испытывают страх от увиденного. Но стремятся успокоить себя, втиснуть очевидную жуть в привычные и неопасные рамки. Потому и не убегают от подозрительного аттракциона.

Вон одна дама в шляпке с вуалеткой даже прильнула к театральному биноклю.

Многие пытаются снимать кавалькаду на телефоны. Что совершенно бесполезно: гаджеты не фиксируют мистические объекты.

А в том, что зрелище имеет мистическую природу, Митя нисколько не сомневался.

Более того! Он слабо, но определенно угадывал, что у зловещей карусели есть дирижер. Что конно-водным шоу кто-то управляет.

Парня охватил охотничий азарт. А что, если попробовать вычислить распорядителя? Возможно, это помогло бы что-то понять в природе издевательского перформанса.

Митя постарался максимально сосредоточиться, чтобы нащупать связующие нити, идущие от странных всадников к предполагаемому центру управления. Если этот центр, конечно, существует.

А вот сейчас и узнаем.

Ага… Что-то вроде мелькнуло… Так-так… Во-о-от…

И!