Химик в мире алхимии - Артём Кочеровский

— Ты нас спас! Если бы не ты, нас бы в участок забрали! А Мин-су… вот же козел!

Юна стояла напротив. Губы сжались в тонкую линию. Она демонстративно отвернулась, уставившись на облупленную стену соседнего дома, и сложила руки на груди.

— Юн-я… — жалобно протянула Джи-а. — Я домой не поеду. Меня предки убьют, если увидят в таком виде. У меня руки до сих пор трясутся. Можно я у вас переночую?

— Нет! — голос соседки прозвучал неожиданно жестко. — Иди домой, Джи-а.

— Почему? Я на полу лягу… Ну почему нет?!

— Э-э… Завтра в восемь утра приходит хозяин квартиры за деньгами, — выпалила Юна. — Увидит лишних людей, устроит скандал и накинет сверху процент за коммуналку. Нам проблемы не нужны. Бери такси и езжай домой.

Она отвернулась и пошла к выходу из тупика, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

Откинув одеяло, я сел на краю кровати. Опустил взгляд на бедро. Гематома расцвела на коже грязным пятном, а в самом центре угадывался круглый след от попадания. Корпоративная служба безопасности «Хан-Джин» явно не экономила на порохе для резиновых пуль. Осторожно дотронувшись до воспаленного участка, я поморщился. Кость, к счастью, была цела, мышечные волокна тоже вроде не порваны, но ходить в ближайшие дни придется с грацией подбитого краба.

Натянув джинсы и стараясь не сгибать правую ногу лишний раз, я пошёл на кухню. Юна сидела за столом над раскрытым скетчбуком. Штриховала набросок очередного мурала.

На ней был макияж. Причем не вчерашний, размазанный по лицу после ночного забега по заброшкам, а свежий. Аккуратные стрелки, тушь, блеск на губах. Волосы не торчали привычным вороньим гнездом, а были собраны в гладкий пучок.

Восемь утра. Мы полночи уходили от корпоративных псов, прыгали через заборы и прятались по подворотням. А моя соседка вдруг решила навести марафет еще до завтрака.

— Доброе утро.

Юна даже не подняла голову. Лишь перевернула страницу с таким преувеличенным усердием, что бумага жалобно хрустнула.

— Угу, — буркнула она, не отрывая взгляда от наброска.

Вспомнил, что так и не сходил в магазин. Подошел к холодильнику и дернул ручку, ожидая увидеть там ничего, но вместо этого на полках обнаружилась жизнь. Десяток яиц, упаковка бекона, томаты черри и даже брусок сыра. Очевидно, Юна успела сгонять в маркет на те самые деньги с фальшивых билетов.

Ни слова не говоря, я вытащил ингредиенты на столешницу. Достал сковороду. Разбил в миску четыре яйца, бросил щепотку соли — ровно столько, чтобы начать разрушение белковых связей, — и взбил всё вилкой. Затем кинул на холодную сковородку полоски бекона. Никакого сильного огня, жир должен вытапливаться медленно, чтобы мясо стало хрустящим, а не превратилось в уголь.

Кухня быстро наполнилась ароматом жареного мяса. Я нарезал томаты ровными половинками, натер сыр. Краем глаза я заметил, как шуршание карандаша за столом стихло. Юна сидела, уставившись в скетчбук, но ее нос слегка дернулся, улавливая запахи. Она украдкой сглотнула.

Убрал хрустящий бекон, слил лишний жир и вылил яичную массу. Пара минут температурного контроля, и идеальный золотистый омлет был готов. Разделив его на две равные порции лопаткой, я разложил еду по тарелкам.

Поставил одну перед Юной.

Она моргнула, глядя на исходящий паром завтрак, затем подозрительно покосилась на меня.

— Ешь, пока горячее, — я опустился на стул напротив и взял вилку.

Мы ели в тишине. Точнее, я ел, наслаждаясь нормальной пищей, а Юна ковырялась в тарелке, словно ожидала подвоха.

— Кстати, — сказал я. — Во сколько наш арендодатель должен явиться? Ты же вчера говорила, что он заявится с самого утра с проверкой.

Грифель карандаша, который Юна всё еще крутила в левой руке, сломался. Она замерла. Вилка зависла на полпути ко рту. Ее взгляд метнулся к часам на микроволновке, потом к окну.

— А… он не придет, — выпалила она, опуская глаза в тарелку.

— Надо же. Это почему?

— Я перепутала числа, — буркнула Юна, расчленяя томат.

— Ясно. И когда он придёт? Завтра?

— Нет… через десять дней. Просто… из-за этих новых пигментов у меня в голове всё смешалось.

— Через десять дней. Какая забывчивость, — я склонил голову, наблюдая за ее реакцией. — Видимо, пары толуола действительно убивают краткосрочную память. А Джи-а так расстроилась вчера, что не смогла остаться.

Юна открыла рот, но тут же его захлопнула, не найдя, что возразить. Схватив вилку, она подцепила кусок омлета и засунула в рот, чтобы заполнить паузу. Проглотив, буркнула:

— И вообще, паршивый завтрак. Слишком много жира. Сыр какой-то резиновый.

Она продолжила жевать с демонстративным отвращением, всем видом показывая, какую жертву приносит. Но её тарелка пустела. Я молча допил свой чай. Когда Юна решила, что я отвлекся на газету, лежащую на краю стола, она быстро облизала зубья вилки, собирая остатки сыра.

Отодвинув пустую чашку, я сцепил пальцы в замок.

— Раз уж мы заговорили про арендатора, — спокойно начал я. — Напомни, сколько мы платим за эту квартиру?

— Ты не помнишь, сколько мы платим за квартиру? — она прищурилась.

— Ну, ты же забыла, что хозяин придёт не сегодня, а только через десять дней.

— Триста. По сто пятьдесят с каждого.

— Отлично, — я кивнул. — Моя часть будет готова к нужному сроку.

Игнорируя вспышку боли в бедре, я поднялся и подошел к раковине, вымыл свою тарелку и поставил ее в сушилку.

— Спасибо за продукты, — бросил я через плечо, останавливаясь на пороге. — Свою посуду помоешь сама.

— Уж как-нибудь разберусь!

Оставив Юну наедине с грязной посудой и ее творческим кризисом, я привалился спиной к двери и медленно выдохнул. Нога стала ещё хуже. Даже при легком нажатии пальцами её простреливало болью до самого колена.

Прежний Алексей, судя по залежам в нижнем ящике тумбочки, мнил себя великим алхимиком. Денег у него особо не водилось, поэтому он скупал всякий дешевый хлам для своих безуспешных экспериментов.

Хромая, я добрался до этого импровизированного склада и выудил оттуда пластиковую тубу с аптечной мазью от ушибов. Выдавив на ладонь зеленоватую субстанцию, размазал ее по гематоме.

В нос ударил запах горьких трав, камфоры и дешевого вазелина. Я сел на край кровати, ожидая чуда.

Прошла минута. Затем еще пять. Кожа слегка пощипывала от ментоловых добавок, но на этом лечебный эффект заканчивался. Боль никуда не делась, а отек, кажется, стал только плотнее.

Нужно было понимать, с чем я имею дело. Дотянувшись до стола, я взял тяжелый фолиант по основам местной алхимии,