Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер

Изменения я почувствовал сразу. Если раньше наши спарринги были предсказуемыми, то сейчас всё стало иначе. Карина владела техникой, которую я догонял больше года, у меня же имелся Каин с боевым интерфейсом, и эти две вещи друг друга уравновешивали. Побеждал обычно тот, кто в этот день лучше соображал, и чаще это был я, особенно после процедуры по улучшению.

Но в то утро мы встали друг напротив друга, и я почти сразу почувствовал, что она меня читает.

Я ещё только начал смещать вес на левую ногу, когда Карина уже ушла с линии атаки. Не отреагировала, как должно быть, когда ты читаешь тело противника. Нет, она ушла заранее, ещё до того, как начал движение. Мой прямой провалился в пустоту, потому что она увернулась ещё до того, как я выбросил руку. И контратаковала сразу, без паузы.

Каин подсветил траекторию за долю секунды до начала, и я успел закрыться предплечьем. Удар пришёлся в блок, и руку отбросило так, что она онемела до самого локтя.

— Ты стала быстрее, — заметил я, отступая.

— Дело не в скорости, — ответила она, не останавливая движения. — Теперь я знаю, чего ожидать.

Дальше пошло то, чего между нами не случалось никогда. Мы работали на скорости, которая не оставляла места для решений. Думать было попросту некогда. Всё делали тела, подчиняясь тому, что видели наши колонии.

Карина выбросила хай-кик, и я нырнул под него ещё до того, как её нога пошла вверх, потому что Каин прочитал движение по развороту бедра. Но она предвидела это и встретила меня коленом в подбородок, которого в такой связке не могло быть в принципе. Я ушёл, завалившись назад, и уже из падения, лёжа почти на лопатках, достал её пяткой под опорную ногу.

Карина рухнула, однако при этом, полностью контролировала падение. Ушла в перекат через плечо и на выходе выстрелила вперёд, сократив дистанцию до нуля.

Я поймал её в захват и в ту же секунду понял, что это ловушка, потому что Каин завыл тревогой.

Поздно.

Её пальцы прошли по внутренней стороне моего предплечья, и рука отказала. Буквально на секунду, но в нашем режиме поединка это было сродни вечности. Каким-то чудом я вывернулся, работая одной левой, и почувствовал, как её вторая рука идёт к моей шее.

А дальше случилось то, что потом не смог восстановить даже Каин.

Мы били друг друга из положений, из которых бить невозможно. Из падения, из разворота, из-под руки противника, вслепую, через собственное плечо. Каждый удар шёл точно в цель, и каждый раз второй успевал закрыть эту цель за мгновение до касания. Ни один удар так её и не достиг.

Темп продолжал расти. Каин перестал рисовать траектории, потому что они менялись быстрее, чем он успевал их выводить. Остались голые рефлексы и то, что колонии гнали прямо в мышцы, минуя голову. В какой-то момент я поймал себя на том, что не вижу собственных рук. Они двигались с такой скоростью, что смазываясь в воздухе до полупрозрачных полос, и то же самое творилось с руками Карины. Две пары рук работали на скорости, которую глаз уже не разбирал, и в этом мельтешении невозможно было понять, кто атакует, а кто защищается. Воздух между нами натурально гудел.

Бой продлился секунд восемь, а потом всё резко и одновременно закончилось.

Моя ладонь легла ей на горло, пальцы нашли точку под челюстью, и ровно в ту же долю секунды её ребро ладони коснулось моего виска.

Мы замерли, глядя в глаза друг другу.

Я стоял с рукой на её шее. Она стояла с рукой у моей головы. Если бы любой из нас довёл движение до конца, второй сейчас лежал бы на мате. А скорее всего, отключились бы мы оба.

Несколько секунд мы просто дышали, глядя друг на друга в упор, и в зале не было слышно ничего, кроме этого дыхания.

А потом Карина резко подалась вперёд и впилась в мои губы долгим поцелуем.

— Ничья, — сказала она, оторвавшись от меня.

Голос у неё был не свой, хриплый, а в глазах плясали бесята.

— Ничья, — согласился я, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца.

Она села прямо там, где стояла, подтянула колени и привалилась к ним лбом. Я опустился рядом, на мат, и какое-то время мы молчали. За всё время, что мы знали друг друга, у нас не случалось ни одной ничьей. Побеждал всегда кто-то один.

«Каин».

«Слушаю».

«Что это сейчас было?»

«Я не знаю», — ответил он, а я в очередной раз испытал смешанные чувства.

К исходу вторых суток наши хакеры наконец выдали схему. Она выглядела как дерево, положенное набок, и веток в нём было столько, что даже Каин на какое-то время завис, разбираясь в этом хитросплетении.

— Смотри. — Дашка подсветила верхний уровень. — Вот открытые контуры филиалов. Логистика, снабжение, кадры среднего звена, бухгалтерия производств. Сюда я захожу свободно, и, если честно, тут у них полный бардак. На одной только Велене я нашла три открытых шлюза, через которые заходи кто хочешь.

— А ниже?

— А ниже начинается нормальная работа. — Она переключила уровень. — Закрытые сегменты по направлениям. Геология, разведка, стратегические запасы, кадры высшего звена. Между ними и верхним уровнем физические разрывы. Я туда попадаю только там, где кто-то из сотрудников по дурости оставил мостик: внутренние чаты, открытые мессенджеры и всё такое. Но такие мостики долго не живут, их чистят.

— А вот это что? — Я ткнул в блок в самом низу, нарисованный отдельно от всего остального.

— А это внутренний периметр службы безопасности. — Дашка посмотрела на меня. — И вот сюда мы не войдём.

— Совсем?

— Снаружи это невозможно. — Она развела руками. — Кость, там нет внешних подключений. Ни одного. Это не защита, а конструкция. Чтобы туда попасть, надо стоять рядом с терминалом и физически в него воткнуться.

Шурик, который всё это время молчал, наконец подал голос.

— Есть ещё одна проблема, и она хуже первой.

— Говори.

— Периметр не в одном месте. — Он вывел свою схему. — Узлы разнесены по разным системам, и каждый работает со своим куском. Один держит кадровые досье, другой оперативные дела, третий что-то ещё. Какой кусок где лежит, снаружи не определить никак.

—