Авангард. Второй шанс - Сергей Извольский

Не так равномерно Эмиля распетушило, как мою несостоявшуюся пассию, но гораздо более масштабно и эффектно, все же мэр многоуважаемый по массе Лаванду раз в десять превосходит. Ну не в десять, но в шесть-семь точно.

Ну вот, нет больше у Разлома мэра. Но, как я и предполагал, обошлось даже без сражения — теперь нужно просто дождаться выборов в городской совет, и строить дипломатические отношения с новыми хозяевами города.

— Ввиду подозрения в нечистоплотности участников, объявляется новый набор на поединок тип «королевская битва», победитель в котором получит имущественное право на женщину Екатерину, — раздался громкий голос из громкоговорителя. — Первоочередное право принять участие имеют жители города высоких рангов, прошу всех открыть свои ручные терминалы и в течении минуты подтвердить или опровергнуть участие. Рассылка с настроенным приоритетом внутреннего городского рейтинга первым одиннадцати кандидатам уже осуществлена.

По мере того, как с трибун на площадь выходили подтвердившие участие в королевской битве жители города я понял, что лучше бы мне недавно было просто молчать и попробовать загасить десятерых кожаных мутантов — пусть даже объединившихся. Да, звучало непросто, но все же выглядело гораздо более реалистично, чем противостоять выстроившимся напротив меня противникам.

И вот это уже была реальная проблема, которую я просто не знал, как решать.

Организационные мероприятия, начавшиеся по второму кругу, заметно отличались — теперь королевскую битву создавал не внезапно покинувший свой пост мэр города, а система управления CRUX. Охранных роботов вокруг стало больше, границы арены обозначались не натянутой между покосившихся сараев бело-красной лентой, а лазерной подсветкой. В процессе мне стало понятно, что трущобы расположились на поле небольшого стадиона при институте, трибуны которого возведены только с одной стороны спортивной площадки.

Одиннадцать остальных участников — один краше другого по признакам выше-шире-кровожаднее, уже в сопровождении роботов расходились вдоль периметра поля, вытоптанного до голой земли и застроенного сараями и хижинами. Разглядывая будущих противников я все сильнее понимал, что шансов на победу у меня мало — если только богиня удачи не вмешается, без которой успеха не видать.

Посмотрел на Екатерину, вместе с двумя охранными роботами расположившуюся на площадке недостроенной осветительной вышки, махнул рукой ободряюще. Она что-то крикнула, но я не услышал — отвлекая, ко мне подошел сопровождающий андроид. Я ожидал от него указаний куда двигаться, но робот подзавис, как будто задумавшись. В два круглых красных глаза я смотрел уже достаточно долго, а потом вдруг понял, что больше не слышу гул толпы.

Бросил взгляд по сторонам — не только зрители стихли, но и расходящиеся по сторонам участники и роботы замерли в движении, как будто время на паузу поставили. Даже летящий над пыльной дорогой грязный целлофановый пакет остановил полет в воздухе, замерев над потрескавшимся асфальтом. Ощутив — вполне физически, холодок чужого взгляда на спине, я обернулся и увидел знакомую фигуру в темном балахоне.

— Давно не виделись, — приветствовал я Пола Гольдштейна.

Темный творец-основатель отвечать не стал. Подойдя ближе, внимательно глядя черными глазами-провалами из-под низко надвинутого капюшона, он протянул мне руки. Я машинально собрался было ответить на рукопожатие, но оказалось, что на раскрытых ладонях Гольдштейн предлагает мне две таблетки, синюю и красную.

— Это зачем? — вкрадчиво спросил я.

— Твой рейтинг совьем… совмьем… Твой рейтинг равьен дьевяноста семи, — оставил попытки Гольдштейн произнести слово «совместимости». — В свьетлых мирах — это твой шанс на возрождение после смьерти. В тьемных мирах всье наоборот.

— То есть здесь у меня всего трехпроцентный шанс на возрождение?

— Только если ты убьешься головой об стьену. Если тьебя здесь убьет кто-то с предрасположенностью к тьемной стороне, шансов у тебя вообще ньет.

Ясно все — рейтинг выживаемости складывается и меняет положительные значения на отрицательные в зависимости от отражения. И теперь понятно почему все те из Саботажа кого я убивал, отлетали навсегда и без шансов на возрождение.

— Твои шансы на побьеду в королевской битве составляют менее пьятидесяти процентов, — надо же, как изящно Гольдштейн рассказал, что шансов критически мало. — Мы не можем так рисковать ни тобой, ни общим дьелом, поэтому йа предлагаю тьебе легальный допинг. Осталось только выбрать: синяя или красная?

— В чем разница? — показал я взглядом на обе таблетки, которые Гольдштейн по-прежнему мне протягивал.

— Синяя выстужает разум, избавляя от лишнего и даруя необходимую расчетливость для выигрыша.

— А красная?

— Красный — цвьет побьеды.

— Она тоже отключает разум?

— Бьез комментариев.

Подумав немного, я взял красную.

— И что теперь? — проглотив таблетку, спросил я у Гольдштейна, а того уже и след простыл. Нормально поговорили — вопросов к основателям у меня возникало все больше и больше.

С исчезновением темного основателя громкий гул толпы вернулся, замерший в воздухе грязный пакет с шуршанием пролетел мимо, а ушедший вперед андроид обернулся в ожидании, что-то мне пиликнув. Догнав в несколько шагов робота, я двинулся следом в отведенное для меня место начала соревнования.

Как в это время сообщал механический голос управляющего суперкомпьютера, королевская битва должна была начаться через несколько минут. Дойдя до предназначенного места, я терпеливо ждал, выстукивая подошвой по земле незатейливый ритм. Толпа на трибунах и крышах гудела по-прежнему, поднявшееся над корпусами института солнце начинало ощутимо припекать, хотя легкий ветерок нес прохладу со стороны скалистых гор. Совершенно никаких изменений от принятой таблетки я не чувствовал.

— Ну и? — спросил я негромко себе под нос, не ощущая вообще никакого эффекта.

Получается, что красная таблетка — это просто плацебо, предложение справляться своими силами? Неожиданно, совсем не такой помощи я ожидал от основателей, подыгрывающих мне — пусть и в своих интересах.

Ожидание тяготило, хотелось уж побыстрее разобраться со всем этим дерьмом. Когда осознал, что уже не просто ногой ритм выстукиваю, а поднимая пыль бью землю как конь копытом, ногой стучать прекратил. Через секунду понял, что теперь уже мелко раскачиваюсь из стороны в сторону словно боксер, готовый уходить от удара противника. Насчет отсутствия действия таблетки я ошибся — что-то происходило со мной, выключив привычную спокойствие и рассудительность. Не просто мандраж исчез, а наоборот — душа словно пела и плясала в ожидании битвы.

— Вы заснули, э! Давай уже, папуасы, начинаем! Раньше сядем раньше выйдем, ну⁉ — взмахнул я руками, обращаясь к направленной на мне камере и говоря с откуда-то взявшимися интонациями чёткого пацанчика с раёна.

Трибуны меня поддержали громкими криками и наконец прозвучал пронзительный ревун, после чего по периметру площадки стадиона появилась красная решетка из лазерных лучей, огораживая