Бессмертие. Том 1. Воздух - Ха Ян

Внезапно Дух Павших Страданий сказал:

– Жизнь – это страдание.

– Будда учил не только этому. Он говорил освободиться от желаний, а не следовать им.

– Освобождение следует после погружения. Только погрузившись в страдание, можно от него избавиться.

– …это верно – процедил Хэ Янг.

Опустив глефу, он сказал:

– Я не собираюсь тебя убивать.

Дух издал что-то вроде вздоха. Протяжный звук, напоминающий «уфффх», выскользнул из его непроявленного рта. Он заскользил дальше, и Хэ Янг пошел следом.

Отсюда все еще были видны ворота; это было что-то вроде небольшого леса, давно поросшего травой. Несколько палочек благовоний еще тлели на земле, подсказывая, что кто-то здесь недавно был. Они были так близко к городу, но, казалось, звуков здесь не было совсем: не шелестели даже листья деревьев. Только глубокая тишина и тлеющий от палочек дым.

– Несколько эпох назад люди чтили жертвы и зажигали палочки – сказал Дух. – Но все это давно минуло. Долгие десятилетия сюда никто не приходил. Люди забыли своих предков и забыли, кто умер ради них. Вместо этого они возвели город.

– Но они также возвели храм.

– Все они молились не за те вещи.

Хэ Янг начал понимать. Вероятно, если бы не Динь Фанлинь, он бы даже не узнал, что когда-то здесь проходила линия обороны. Сотни людей погибли в боях, но их души все еще не могли упокоиться. Вместо этого живые возвели шумный город и праздновали иные празднества. Конечно, это неизбежно вело к недовольству; если души не могли упокоиться столько лет, они стали искать источник, с помощью которого могли выбраться. И, вероятно, этот Дух им помог.

– Души томятся в поисках реинкарнации тысячи лет, но ничего не находят. Им ничего не остается, кроме как вылить негодование в мире живых.

Внезапно его озарила догадка.

– Вы – Дуккха?

Не совсем верно было называть его так. «Дуккха» – это сущность сансары, «страдание». Но Сущность не могла быть воплощена в этом мире. Также не совсем верно было называть это «страданием». Дуккха содержал в себе несколько проявлений: страдание, непостоянство, удовольствие, нестерпимость и неудовлетворенность. Так что, если он правильно думал…

– Этот мир не способен вместить в себя такое понятие. В этом мире проще разделять и классифицировать, чтобы ограниченный разум мог осознать это.

– Дуккха, первое проявление – Страдание.

Очертания глаз направились на него.

– Кажется, ты можешь понять.

– Сперва я думал, что такое невозможно. Но если в этом мире можно предполагать все, тогда в мире нет ничего невозможного.

Дуккха стоял неподвижно. Хэ Янг мог уловить в нем некоторое удовлетворение. И все же он не мог не спросить:

– Это было ваше желание?

– Желание находит того, кто его ищет. Святость и страдание были разделены столько лет, но снова смогли слиться воедино.

«Понятно, – подумал Хэ Янг. – Значит, их призвал кто-то из храма».

– Теперь, когда вы позволили воинам погибнуть вновь, смогут ли они покоиться с миром?

Он мог бы спросить: «Что если бы вы затронули живых?»

Но в этом не было смысла.

Для кого-то вроде Дуккхы, первого проявления – Страдания, нет разницы между одной или десятью жизнями; оно знает дальше, видит больше. Для него мир – это тягость перерождений, постоянный круговорот, нет разницы между живым и мертвым.

Дуккха ничего не ответил. Вероятно, в глубине своего сердца Хэ Янг уже знал ответ: «Они не упокоятся, но это была возможность, которой они искали». Внезапно Дуккха произнес:

– Это было проявление, которое должно было произойти.

А потом его голос раздался снова:

– Ты не найдешь то, что ищешь.

На мгновение все внутри Хэ Янга похолодело. Конечно. Если он был Первым проявлением Сансары, почему бы оно не могло знать его мысли? Но странное спокойствие нашло на Хэ Янга, когда он ответил:

– Что же я ищу?

– Ко.….ц Его нет.

Хэ Янг не мог расслышать первое слово. Его человеческий ограниченный разум не мог вместить в себя это. Но его подсознание – могло. Не разобрал, но краешком совего сознания уловил это и принял. Это было знание, которое он мог получить, только выйдя из этого порочного круга; но глубоко внутри себя он понял смысл его слов.

Дуккха взглянул на него. Его глубокие темные глаза, кажущимися очертаниями, смотрели сквозь него; некоторое время воздушный, но полный тягости земли взгляд, словно изучал его, сканируя душу. Наконец он сказал:

– Ты понимаешь это. Я отведу тебя.

В то же время, несмотря на глубоко блуждающий взгляд, Хэ Янг ощутил, что не все было прочитано до конца. Он понял это только из его слов. Сложив руки в благодарственном жесте, он низко поклонился:

– Я буду признателен.

– Ты защитишь это.

Хэ Янг поднялся. Сначала он не понял, что он имеет в виду, но потом до него дошло. Говоря «это», Дух имел в виду себя.

– Вы так уверены во мне.

Дух ничего ему не ответил. И Хэ Янг продолжил:

– Хорошо. Но там тесно.

Это было странное, но знакомое ему чувство. Тело Духа стало расползаться; эта черная, словно обоженный в вулкане камень, субстанция развеялась столь же черным дымом; в одночасье дым стал энергией, проникающей в его тело. Ощутив сильную тяжесть в грудной клетке, Хэ Янг схватился пальцами за нее и стал сдавливать.

Невыносимо. Это было невыносимо.

Глубокая тяжесть, обуздавшая его тело, прочертилась отблеском позади его глаз. Всего на мгновение – посреди этой темноты – этот человек имел странное выражение лица, а его взгляд казался нечеловеческим.

Приближающиеся шаги заставили его резко выпрямиться, выныривая из ощущений. Запыхавшийся и уставший после битвы, Ян Си оглядел пространство вокруг и остановился на Хэ Янге:

– Где он?

Его взгляд опустился на опущенный меч, с чьего конца стекала черная густая субстанция; рядом с Хэ Янга тлела, поднимаясь паром, черная лужа. Ян Си удовлетворенно выдохнул: этот злой дух пал, больше не о чем беспокоиться.

Его внимание привлекло странное выражение Хэ Янга, еще не покинувшее его лицо. Но прежде чем Ян Си успел бы что-то сказать, он внезапно изрек:

– Он просто бедная душа, не нашедшая себе покоя.

Ян Си тупо уставился на него:

– Эта «Бедная душа» напала на город, – подметил он.

– И все же он вынес столько боли.

Каким же странным был этот человек. Еще недавно он хладнокровно говорил жителям города просто убить себя, разделался без капли сожаления с несчастным ребенком, теперь сочувствовал духу.