Иной - Алексей Александрович Стопичев

И зверь, рыкнув так, что у виконта опять чуть не случился рвотный позыв, скрылся в кустах. Растворился, будто не было. А Утомак, сложив перед собой руки, проговорил дрожащим голосом:

— Спрашивайте, господин Пинатум! Я расскажу всё, что знаю! — виконт был готов к любым вопросам. Готов был выкрутиться по придворному обычаю из любой ситуации. Но первая же фраза всадника заставила его похолодеть от ужаса…

Виконта стошнило, и Акумо посмотрел на дворянина с нескрываемым презрением. Впрочем, я был далёк от любых эмоций, и, дождавшись, когда Утомак заговорит, спросил его:

— Кто такой Мунакра и где его найти?

Виконт побледнел ещё больше и стал потерянно озираться, будто надеясь, что сейчас откуда-то придёт помощь. Либо, боясь этой помощи. Я чуть поморщился и проговорил:

— Виконт, не заставляйте меня повторять вопрос. Вы только что выразили желание сотрудничать, так давайте не будем омрачать столь чудесный день пытками и избиением.

— Да-да, господин Пинатум, — забормотал Утомак. Вытер вспотевший лоб и произнёс жалобно: — Но я лично господина Мунакру не знаю, клянусь! Мне приказы от него передавали либо граф Скот, либо господин Дуэ!

— Граф Скот знает лично? — тут же спросил я.

— Хвастал, что знает, — пролепетал виконт, — Но я не могу утверждать.

— Хорошо, — я махнул рукой вышедшему из-за деревьев Крету, — Кто из дворян ещё служит Пряди?

— Г-господин Пинатум, — закричал тоненько Утомак, — Я не служу Пряди, клянусь! У меня был долг перед графом, я его отрабатывал. Но я не служу Пряди! Это всё граф и Дуэ!

Акумо подошёл к виконту и резко, без замаха ударил того в солнечное сплетение. Утомак охнул и упал на колени. Раззявил рот, будто вытащенная на берег рыба, и выпучил глаза. А убийца поднял дворянина за волосы и проговорил бешено:

— Когда милорд спрашивает — нужно отвечать, а не оправдываться! Ты понял?

Виконт бешено закивал головой, и как только дыхание его восстановилось, быстро начал называть фамилии. А Крет их тут же записывал в книжицу. Мои же брови всё выше ползли вверх. А потом я спросил виконта:

— Кто-то из них есть в твоём особняке?

— Д-дворецкий должен был их выгнать сегодня, — застучал зубами Макс. Акумо ухмыльнулся и ответил:

— Дворецкого они послали к чёрту и опять пируют, разнося твоё поместье.

Виконт скрипнул зубами и произнёс:

— Там все из этого списка. Все работали на графа Скота или Дуэ, а по сути, на Мунакру.

— Отлично, — холодно кивнул я, — Акумо, виконта связать — он нам понадобится ещё. Отвезём в столицу и подержим в подвале. А мы давай-ка тоже займёмся охотой!

Из трёх десятков пьяных прислужников Пряди серьёзное сопротивление почти никто не смог оказать. А наёмники виконта просто ушли, как только я им это предложил. Лишь один из продавшихся Пряди дворян — высокий, костистый и невероятно смуглый, черноволосый, пытался кинуться с мечом на меня. но был остановлен Вторым, вставшим на пути наглеца. Второй быстро выбил меч из рук яростного пьяницы и отправил того на землю резким ударов в челюсть. А я, осмотрев связанных дворян, подошёл к первому:

— Как долго ты служишь Мунакре? — равнодушно спросил я предателя.

— Да пошёл ты! — просипел боров с испитым лицом.

— Акумо, — бесстрастно сказал я. Убийца тут же взмахнул мечом и голова первого предателя покатилась по двору. Кто-то из оставшихся дворян заорал, кто-то стал материться. Кто-то грозил карами, а один, видимо, самый бестолковый, кричал:

— Вы не имеете права! Мы дворяне!

— Вы предатели, — равнодушно проговорил я, — Если я сдам вас короне, вас в любом случае лишат титулов и казнят. А так я вам делаю одолжение — просто казню.

Я остановился перед «умником» и произнёс:

— Когда ты начал работать на Мунакру?

— Вы должны доказать вину! — взвизгнул бестолковый, — Должен быть суд над дворянами! Я — сын герцога Перемильта!

Я достал Каладболг и резко ударил в шею орущего, отделяя его голову от туловища. Визги прекратились не только со стороны герцога, но и со стороны остальных дворян. Похоже, они осознали, что шутки и прочее закончилось. Что всё очень серьёзно. А я подошёл к третьему, белобрысому и веснушчатому дворянину лет двадцати пяти от роду и ткнул в него кончиком меча, обагрённого кровью:

— Когда ты начал работать на Мунакру?

— Два года назад, — отвёл глаза дворянин. Вообще, все дворяне здесь были молоды. Очень. И возраст старшего едва превышал двадцать пять — двадцать семь лет. Я повернулся к убийце и произнёс:

— Ты видишь, Акумо, что они делают? Они пытаются победить разумных через их детей. И у них, пусть частично, но получается!

Убийца лишь молча пожал плечами, не комментируя моё заявление. Впрочем, мне это и не требовалось. Я вновь обратился к белобрысому:

— Кто и когда завербовал тебя?

— Молчи, Габус, — заорал другой дворянин, — Мунакра покарает тебя и всю семью! А Прядь всё равно непобедима!

Я кивнул Акумо, и вновь свистнул его меч. Голова слишком рьяного поборника Пряди покатилась по двору виконта, разбрызгивая кровь из перерубленной шеи. А я оглядел оставшихся в живых и произнёс скучным голосом:

— Прядь придёт или нет — не знаю. А я приду за каждым из вас. И умрёте вы не когда-то, а именно сейчас. Потому, кто хочет сдохнуть сейчас — просто поднимите руки, чтобы не отнимать наше время!

Желающих умирать больше на нашлось, и я начал подробный допрос. И вскоре картина у меня начала вырисовываться. Часть попала под господство Мунакры за долги. Часть — по собственной глупости или высокомерию. Часть — захотели денег, славы или просто испугались. Но всех их объединяло одно — они пошли против всех разумных. И предались тварям Пряди. Допрос продлился почти сутки. И после него я устало вышел во двор.

— Что нам делать с ними, милорд? — спросил меня Крет, — Некоторые из них совсем дети.

Я тяжело вздохнул и повернулся к помощнику:

— Эти дети стали виновниками гибели других детей. И