Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан

Фертак тоже всмотрелся, приложив ладонь козырьком ко лбу, заслоняя глаза от слепящего взор солнца. Ему показалось, что рядом с птицей появилось еще две. Такие же крупные, черные, но еще и немного отливают радужным оттенком, блестят в солнечных лучах.

Вокруг от ветерка покачиваются еще не срезанные колосья — крестьяне только начали сбор урожая в этой части большого поля, и поле колышется вокруг сколько хватает глаз.

Каргот мчится вперед, нагоняя убегающую фигуру. Уже рассмотрел, что это мальчишка лет семи. Артанин на миг отвлекся, тут же вернул взгляд на прежнее место, но мальчик пропал. Он пустил животное вперед медленно, и сам всматривается в золотистое море колосьев вокруг. Край поля совсем близко, впереди поле немного расчищено — видно, что здесь уже успели поработать.

Зоркие глаза рассмотрели прячущуюся фигурку за грудой снопов. Артанин остановил коня.

- Выходи! - велел хмуро. - Хватит прятаться. Ты же — мужчина! Должен быть бесстрашным!

Мальчик нехотя, медленно вышел. На нем холщовая рубаха, на ногах лапти. Каргот заметил, что руки мальчугана дрожат. Глаза синие, как небо, кудрявые русые волосы рассыпаются по плечам. Смотрит испуганно, очи раскрыты широко, но старается не выказывать страха.

- Зачем вы убили моих родителей и сестру? - спросил он. - Мы вам ничего не сделали!

- Они пытались убить моих воинов, - сказал Каргот нехотя. - И вообще — вы — куявы. Ваш тцар подло убил сына нашего тцара. Поэтому теперь вы все несете наказание! Скоро все эти земли будут под властью Артании!

У мальчика глаза налились слезами, он сжал тонкие губы. Он очень напомнил Карготу оставшегося в артании младшего брата, Пернака.

Каргот почувствовал, как рука тянется к поясу, а пальцы сами собой обхватывают рукоять боевого топора. В конце концов, это тоже куяв, а, значит, враг — вырастет, будет ненавидеть артан. Сотника охватило жжение от нахлынувшей ненависти. Ощутил, как налились горячим теплом скулы от резкого прилива крови. Подлых куявов надо убивать в зародыше! Он медленно потащил топор из ременной петли.

- Драконы! - раздался тревожный крик. - Чертовы драконы!!

- Куявы!! Нападают!!

Каргот в тревоге обернулся — к полю снижается три громадных летающих змея с седоками на шипастых спинах. Он в детстве слыхал легенды про драконов Куявии, но вживую никогда не зрел. Это оказались величественные, прекрасные существа с черной и зеленой кожей и радужным брюхом, словно сложенным из самоцветов.

Они по очереди с ревом раскрыли огромные пасти, и на поле хлынули гигантские струи пламени. Колосья вспыхнули мгновенно, пламя занялось, побежало дальше, охватывая поле. Вновь от рева содрогнулась земля, и огонь извергнулся снова. Маша огромными, как паруса, крыльями, гигантские летучие звери держатся в воздухе, поливая огнем поле, где артане оказались заперты, как в мышеловке.

До Каргота донесся громкий звук ревущего пламени. В нем тонули истошные крики заживо сгорающих воинов. Не думая, сотник схватил мальца за шкирку, поднял и посадил перед собой. Пришпорил коня и погнал вперед, туда, где близко край поля, за которым темнеет лес. В спину ударила волна жара. Слева и справа начали вспыхивать снопы и растущие колосья, пламя стремительно выросло.

Машинально прижал мальчика к груди, закрыв широкими, как ворота, плечами, защищая от ревущего пламени. Что было мочи погнал коня меж двумя стенами огня. Со всех сторон пышет сильным жаром, кожа на лице и теле нагрелась так, что можно жарить яичницу. Струями катится пот, но капли тут же высыхают от немыслимого жара. Он ощутил, что сгорает заживо. Прижатый к груди малец притих, сидит неподвижно, прижавшись к нему, словно Пернак когда-то давно.

Каргот ощутил запах паленых волос, длинный чуб болтается туда-сюда на тщательно выбритой голове. Рев пылающего пламени сделался настолько громким и близким, что, казалось, оранжевые, клубящиеся стены вот-вот сомкнутся, и они сгорят мгновенно и страшно. Он вновь ударил в бока коня, понуждая скакать быстрее. Навстречу метнулось пламя и дым, но конь прыгнул вперед, и в тот же миг они оказались на чистом воздухе. Под ноги коню метнулась трава, рев и жар пламени остались за спиной.

Проскакав еще немного и подставив лицо спасительному встречному ветру, обернулся — поле полыхает целиком, в небо валят клубы черного дыма, в его сторону докатываются волны нестерпимого жара. Воздух дрожит, поднимается волнами, и кажется, что пылает не настоящее поле, а кто-то наколдовал морок.

Мелькнула мысль, что вряд ли кто из его воинов сумел вырваться — все были слишком далеко от края поля, когда убивали куявов и глумились над селянками. Куявам, можно сказать, повезло. По сравнению с тем, что испытали артане, они умерли легкой смертью, подумал Каргот мрачно. Дурни. Насиловать надо на глазах у мужей и братьев, чтобы терзались, ибо не в силах помешать и остановить!

Каргот остановил коня, соскочил на землю и аккуратно снял мальчугана. Посмотрел в его большие синие глаза.

- Ты знаешь, куда идти? Где твой дом? Родные? - спросил он.

Малец торопливо кивнул, тонкие губы шевельнулись, он прошептал:

- Было очень страшно! Огонь до самого неба! Это боги разгневались?

Артанин покачал головой. Не стал говорить, что мальца чуть не изжарили свои же! Хотя что им там было видно с такой высоты. Они видели только врага.

- Беги домой. Сегодня тебе повезло.

- Спасибо, дядя артанин, - сказал мальчик. Повернувшись, торопливо побежал к лесу. Приглядевшись, Каргот рассмотрел реку за обрывом, и расположенные на берегу, крошечные с такого расстояния, домики, где из труб поднимаются тонкие струйки дыма.

Каргот принялся обтирать коня пучками травы, стирая выступивший от дикого жара пот. В некоторых местах заметил небольшие ожоги, шкура коня там раскраснелась. От прикосновения к пятнам конь болезненно дергался и ржал. Сотник подумал, что у него самого, наверняка, тоже где-нибудь ожоги, все тело горит, точно рыба на сковородке, но на такие мелочи настоящий артанин не обращает внимание!

Вскочив на коня, Каргот погнал животное к реке. Несся с обрыва вниз, глядя, как мир вокруг сливается в сплошную цветную полосу, а синева воды несется навстречу. С разгона загнал коня в воду, подняв тучу брызг. Соскочил, воды оказалось по шею, и он с наслаждением ощущал, как речка, будто руки любимой женщины, нежно ласкают плечи, спину, заживляя свежие ожоги.

Поплескавшись еще немного, медленно побрел к берегу. Вода ручьями стекает с него и с коня, с журчанием возвращаясь назад. Резко налетел ветер, над головой пронесся огромный крылатый силуэт, на миг закрыв