Песнь Таргитая. Гойда - Юрий Анатольевич Молчан
Пришпоривая медленно двинулись дальше — впереди в темноте видны очертания сторожевых башен и прикордонной крепости куявов.
Два куявских воина коротали ночь на крепостной стене, ходя туда-сюда между двумя башнями. Крепость и расквартированный в ней отряд уже давно бездельничает, с соседями-артанами уже больше ста лет как мир, дружба да торговля, поэтому они даже не смотрели в сторону раскинувшейся за Дунарой Артании.
В древние времена, когда два тцарства враждовали, и артане ходили в регулярные набеги, стоило только запалить сигнальные костры в каждой из башен, как огонь моментально зрели в крепостях более отдаленных. Там уже собирались крупные войска, а сигнал опасности передавали огнями дальше — и так до самой стольной Куябы.
- Ну что, Варт, - сказал один из часовых, подавляя широкий зевок. - Спорим ты такой жирный, что отсюда до вон того края стены не допрыгнешь?
- Иди в задницу, Мердун, - отозвался Варт лениво. - Я не жирный. Я упитанный! И прыгать никуда не собираюсь. Тоже мне, нашел зайца.
- Ну еще бы — поднять такую тушу в воздух — ты же не божья птаха, - заржал Варт, - а, скорее, лесной вепрь. Вепри да кабаны не летают, ха-ха-ха!
Он дружески хлопнул товарища по плечу в легкой кольчуге. Раздался едва слышный металлический лязг.
Мердун глянул в сторону реки и тут же изменился в лице.
- Эй, Варт! - сказал он с тревогой, указывая в сторону воды. - Что это? Какого лешего?!
Из Дунара выплеснулось великое множество огней, Мердуну показалось, что там несколько сотен, а то и тысяча, и стали медленно, как разлившаяся огненная река, двигаться в их сторону.
- О, боги! - воскликнул он. - Беги будить дружину, Варт!! Я запалю костры!!
Они не успели. Раздался тихий свист, и Варт схватился за горло. Захрипел, глаза выпучились. Он тяжело рухнул со стены вниз. Следующая стрела ударила Мердуна в глаз. Тот рухнул на деревянный помост поверх стены, на котором стоял.
Через несколько мгновений, на стену по веревкам проворно взобрались двое полуголых артан. Тихонько спустились по приставным лестницам. По дороге неслышно перерезали горло еще трем куявским воинам. Вдвоем сняли тяжелый засов и распахнули ворота. Затем один подхватил с земли выпавший из рук убитого пылающий факел, вышел за ворота и принялся отчаянно махать в воздухе.
Заметив условный знак, первая сотня артан пришпорила коней. За ней помчалась вторая. Они ворвались в крепость, круша и убивая выскакивающих из бараков заспанных воинов. В живых не оставили никого. Особо яро сопротивлявшихся жестоко зарубили, не оставив живого места и превратив в обезображенные, залитые кровью трупы.
***
С восходом Пригоршня повел громадное войско дальше. Пуртан специально доверил ему, так как этот советник в прошлом бывалый наемник, воевал в заморских странах, в том числе в Мавритании, Славии и Элладе. Там дослужился до высоких чинов, у него в подчинении были сотни и тысячи отборных воинов, где каждый стоил пятерых новобранцев. За ним числилось множество громких побед.
В Артании Пригоршня держал множество таверн, руководил готовкой в тцарском дворце. Однажды даже лично прислуживал за столом Пуртану, когда тот еще был обычным вельможей. Также у него была отборная дружина сильнейших и закаленных в боях воинов, которые могли впадать в боевой транс на поле боя, сокрушая любого, иногда даже превосходящего численностью противника.
Войско артан двинулась вглубь Куявии, рассчитывая за несколько дней дойти до стольного града и если не взять Куябу штурмом, то хотя бы осадить, пока из Артании подойдут дополнительные дружины.
Пригоршня разделил армию, пустив несколько отрядов в разные стороны на разведку и веля уничтожать мелкие отряды куявов при встрече. Ежели крупные, то разворачиваться и заманивать в ловушку. Пуртан велел сжигать деревни — для устрашения. Воинов убивать. Мирных селян вроде как велел не трогать, кто потом будет пахать для артан захваченные земли, но это распоряжение прозвучало настолько туманно, что Пригоршня велел своим молодцам особо не вредить крестьянам, но и спуску не давать — если нужно, для острастки полезно и зарубить пару-тройку, разрешил он.
Бывалый свирепый воин Каргот возглавил одну из высланных вперед сотен. Артане помчались навстречу восходящему розовому солнцу на горизонте. Светило напоминало огромного горбатого зверя, что поднимался из розовых глубин небесного моря.
Пока скакали по пустой степи, где лишь изредка зеленеют холмы, да темнеют рощи, солнце поднялось, сделалось привычно ярко-желтым, начало слепить глаза. Впереди показалось золотистое поле у реки. Там кажущиеся издалека мелкими фигурки крестьян, что с утра собирают урожай — срезают колосья, вяжут стопы. Каргот жестом указал туда, артане пришпорили коней.
Полуголые мускулистые воины на черных конях ворвались в золотистое море колосьев на полном ходу. Разбегающихся с криками крестьян принялись рубить топорами, не вылезая из седел. Мужчины хватали вилы, даже сумели сбить с коней и заколоть пятерых воинов. Каргот рассвирепел, велел не щадить никого.
Мужчин жестоко рубили. Женщин сначала тоже, но потом воины стали со смехом загонять их конями, выпрыгивать из седел. Сразу по трое-четверо хватали молодых красивых крестьянок, заваливали на землю. С треском разрывали на них сарафаны и платья и поочередно с хохотом насильничали.
Когда насыщали плоть, без разговоров перерезали горло. У одной убитой юной девушки артане на животе и грудях вырезали остриями ножей перекрещенные топоры — символ Артании. Затем повторили на другой, еще живой. После этого ей небрежно размозжили череп обухом топора. На свежие трупы с жужжанием начинали слетаться рои толстых зеленых мух, укрывая их живым, копошащимся саваном.
***
Карготу показалось, что вдалеке, возле края поля, среди золотистых колосьев мелькнула убегающая фигурка. Не думая, ведомый яростью, пришпорил коня и погнал вдогонку. Воины проводили сотника взглядом и принялись проверять тела, добивая тех, кто еще жив.
Они не заметили, как в небе приближалась, разрастаясь, черная точка. Наконец, кто-то увидел, привлек внимание остальных. Черная точка все укрупнялась, росла. Стали заметны крылья, хвост.
- Что это за птица такая? - полюбопытствовал Ирмиз хмуро.
- Хрен его знает, - пожал плечами Арнат, вытирая о рубаху убитого крестьянина топор