Исповедь смертного греха 5 - Макс Вальтер

— Валерий Аркадьевич, — сказал я, — пока ждём. Мне нужен доступ к тому, что уже перегнано.

— К пятнадцати дискам?

— К ним. Я понимаю, что это не всё. Но это лучше, чем ничего.

Синицын кивнул и сел за стол.

— Сейчас подниму. Оно в отдельном разделе. Доступ там закрытый, но у меня есть административный ключ.

Он бросающим жестом развернул интерфейс.

Голограмма встала над столом широким полотном метра полтора в поперечнике. Дерево каталогов, консольное окно сбоку, строка статуса внизу. Всё стандартное, всё как я видел сотни раз у Дашки.

Синицын начал работать.

Его пальцы двигались быстро и привычно. Он даже не смотрел на то, чего они касались. Он открыл дерево, прошёл на два уровня вглубь, вызвал консоль и погнал в ней строку за строкой. Я не хакер и никогда им не был. Для меня это выглядело так, как и должно: человек делает свою работу.

«Стоп», — внезапно выдал Каин.

Я не пошевелился.

«Что?»

«Он работает не с разделом хранения».

«Ты уверен?»

«Я разбираю его команды с первой секунды. Первые две относились к разделу, который ты запросил. Дальше он ушёл в служебный контур сервера. Последние четыре строки не имеют отношения к чтению данных».

«А к чему имеют?»

«К правам доступа и к управлению массивом».

Синицын продолжал работать. Он не спешил и не нервничал. Строка, ввод, строка, ввод…

«Каин. Подсвети мне, что он делает».

Интерфейс наложил на голограмму разметку. Часть строк загорелась серым, часть красным, и последнего было гораздо больше.

«Он повышает уровень собственных прав до операторского. Два шага назад он снял защиту записи с основного массива. Сейчас он набирает команду, которую я вижу наполовину».

«Договаривай».

«Это не чтение, а обращение к служебной функции очистки».

Я сделал шаг к столу.

— Валерий Аркадьевич.

Он не отреагировал. Пальцы шли дальше.

— Синицын, твою мать! — рявкнул я. — Я просил открыть раздел с данными. Что вы делаете⁈

Вот тут он остановился и медленно повернул голову.

Лицо у него оставалось прежним: помятое, с мешками под глазами и редкими волосами на пробор. Кожа обычная, дыхание тоже. Он даже поморщился, как всё это время, когда разминал поясницу.

Только глаза у него были белые. Два ровных матовых пятна в глазницах. И они точно смотрели на меня.

Шесть суток этот человек ходил среди нас, и мы понятия не имели, что он заражён.

Каин выбросил траекторию, я рванулся вперёд. Синицын, не отводя от меня белых глаз, вдавил ладонь в голограмму.

Полотно моргнуло.

Каталог схлопнулся, консоль ушла вниз, и через всё поле развернулась строка служебного оповещения, красная, во всю ширину:

«Инициировано форматирование массива».

А под надписью уже побежал счётчик.

Синицын даже не сопротивлялся. Я взял его за шиворот, стянул со стула, уложил лицом в пол и завёл руки за спину. При этом он ни разу не дёрнулся. Я защёлкнул наручники на его запястье, пропустив их через вертикальную стойку ближнего шкафа. Прежде чем отпустить, дёрнул стойку на себя, убедившись, что анкеры в полу держали намертво.

Белые глаза следили за мной всё это время.

— Каин. Ты сможешь это остановить?

«Попытаюсь. Мне нужны все ресурсы. Рекомендую сесть».

Я сел в кресло у соседней стойки, и в ту же секунду из меня ушли силы. Руки лежали на подлокотниках, и поднимать их совершенно не хотелось.

А перед глазами пошёл код.

Строки летели сверху вниз сплошным потоком, и я не разбирал в нём ни одного символа. Мелькнуло окно внутреннего чата, открылось и закрылось быстрее, чем я успел прочесть хоть слово.

Не прошло и двух минут, как дверь в серверную хлопнула и влетела Карина.

Она не спросила ничего. Увидела меня в кресле, скрученного Синицына на полу и села рядом, обмякнув буквально в туже секунду.

Поток кода ускорился. Строки понеслись так, что зрение перестало за ними успевать, а меня замутило от этого мелькания. Я закрыл глаза, но они шли и под веками. В затылке нарастало давление.

Ещё через пару минут всё оборвалось.

Счётчик на голограмме встал. Красная строка мигнула и сменилась на серую.

Меня отпустило. Я вдохнул полной грудью и почувствовал, как по спине течёт пот.

— Что это было? — спросила Карина.

Она сидела, откинув голову на спинку кресла, и тяжело дышала.

— Да вот этот. — Я кивнул на пол. — Он заражён.

— Как?

— Как спящий агент. Шесть суток ходил среди нас, и никто ничего не замечал. Ни плёнки, ни пятен, ничего. Он разговаривал со мной десять минут, жаловался на поясницу и на переходники. А как только я попросил доступ к файлам «Био-Фарм», он полез стирать данные с сервера.

Карина повернула голову и посмотрела на Синицына долгим взглядом. Тот лежал на боку и смотрел в ответ бесцветными глазами.

Дувушка собралась что-то сказать, но не успела. Дверь распахнулась, и в серверную влетели Дашка с Шуриком.

Они даже не спросили, что происходит. Дашка на ходу глянула на консоль, на серую строку, счётчик, а её руки уже двигались. Экран развернулся перед ней раньше, чем она дошла до стола. Шурик встал с другой стороны и развернул свой.

— Что произошло? — спросила Дашка, не поднимая головы, когда уже принялась за работу.

Я объяснил ещё раз, коротко.

— Ясно, — сказала она. — Не переживай, всё восстановим. Программу я уже запустила.

— Много потеряли?

— Пока считаю. Он снял защиту записи, но очистка такого массива идёт не мгновенно, а поблочно, с журналированием. Каин его тормозил почти четыре минуты, — Она провела рукой, и на её экране развернулась карта разделов, половина была окрашена красным. — Тут не стёрто, а помечено как свободное. Это разные вещи.

— Хуже другое, — сказал я.

Все трое обернулись.

— Теперь мы не знаем, кто ещё из персонала заражён. Внешних признаков нет вообще. Двести девятнадцать человек, и любой из них может обратиться в любую секунду. Вероятнее всего, агенты с нашего потока вне подозрений, но обычные люди… И я понятия не имею, как их определить. Придётся присматривать за всеми.

В серверной стало тихо.

— Возможно, на дисках что-то есть, — нарушила тишину Карина. — «Био-Фарм» их изучала. Если они видели такое, они это описали.

Дашка повернулась к Шурику.

— Саш, найди архивы «Био-Фарм» и дай