Граф поневоле - Павел Барчук
Вот ведь сволочь… Аркашкин организм, имею в виду. Стоило Науму сообщить, что барин сызмальства крови боится, тело сразу вспомнило о своих страхах и начало готовиться к обмороку.
— Даже не думай, — сказал я вслух сам себе.
Организм подумал и решил — действительно. Сейчас-то к чему такие выкрутасы? Звон в ушах потихоньку стих.
Ну всё. Теперь можно и поработать.
Собственный приказ ничего не трогать я нарушил без малейших угрызений совести. Отпечатки пальцев в 1827 году никто не снимает. Не умеют. Более того, даже не догадываются, что такое вообще возможно. До этой светлой мысли человечество дойдёт, в лучшем случае, к концу века. Так что лапать улики можно смело. Главное, чтоб никто не видел, как я их лапаю.
Для начала ещё раз оглядел комнату целиком. Книги на полках стояли ровненько, корешок к корешку. Их никто не трогал. Выходит, убийца точно знал, где искать.
Потом присел на корточки и принялся за бумаги. Те, что валялись в самой луже, трогать не стал. Не из уважения к следствию, а потому что не хотелось объяснять, откуда у меня на руках кровь. Остальные брал по одной, читал и клал обратно. Туда же, откуда взял.
Первым попался счёт от каретника. Каретник оказался петербургский, счёт выписан на имя Аркадия Петровича Вельяминова, а сумма в нём стояла такая, будто Аркашка заказывал не починку коляски, а сразу новую. С позолотой. Это при том, что самой кареты у Аркашки не имелось. Иначе он домой не добирался бы на перекладных. Видать, перед какой-то дамой выпендривался. Взялся починить ей экипаж. Идиота кусок…
Следующей бумажкой оказалось письмо от полкового командира, того самого папенькиного сослуживца, с которым они под Бородино стояли. Тут же валялась записка про штабс-ротмистра Печерина и его восемь тысяч. Счёт от портного. Ещё один счёт от портного. Кому этот кретин шмотки шил в Петербурге?
Короче говоря, ничего интересного среди документации не нашлось. Это была как раз та пухлая стопка «добрых вестей», которой папенька тряс у меня перед носом в нашу первую встречу. Полное собрание Аркашкиных подвигов. Хоть переплетай и продавай на ярмарке.
Остальное — хозяйственная мелочь. Расписки за проданный овёс трёхлетней давности. Записи, сколько холста выдано дворовым. Счёт за дёготь. Обычный бумажный хлам, который в любом хозяйстве копится годами.
А вот того, что меня интересовало, не нашлось. Ни закладных, ни векселей, ни межевых планов. Ни единого листка, где упоминалась бы Горелая пустошь или земля Вельяминовых.
Интересная выходила история. Убийца забрал то, что представляло ценность для него и, видимо, для меня. А компромат на дурака-Аркашку оставил. Разложил по полу, чтоб исправнику далеко не ходить. Вот, мол, извольте ознакомиться: сын — мот, картёжник, кругом в долгах, с отцом в ссоре. А вон и сабелька его торчит. Дело можно закрывать к обеду.
— Да твою ж мать… — высказался я вслух, глядя на эти чёртовы бумаги.
Где граф держал финансовые документы? Здесь? И тогда их как раз утащил убийца. Или в другом месте?
Спросить бы у самого Петра Николаевича, да вот незадача — он теперь не в том положении, чтобы отвечать на вопросы.
Поднялся на ноги, посмотрел на окно.
Его, как и в нашу первую встречу с графом, закрывала штора с парочкой дыр в левом углу. Утренний свет пробивался сквозь них двумя тонкими лучиками и падал на пол, прямо на рассыпанные Аркашкины долги. Очень символично, ничего не скажешь.
В два шага оказался рядом с окном, отодвинул занавеску.
Окно оказалось закрыто. Рама плотно сидела в проёме, оба шпингалета — и верхний, и нижний — задвинуты до упора. Изнутри, понятное дело. То есть через окно убийца не мог пробраться. Если только он не чёртов волшебник. А все мы люди взрослые и прекрасно понимаем — не в сказке живём.
На всякий случай всё-таки открыл створку и высунулся наружу.
Второй этаж. Высоко — метра четыре, а то и все пять. Внизу двор, утоптанная земля. Ни лестницы, ни дерева поблизости. Прыгать отсюда с охапкой бумаг — верный способ сломать обе ноги. А если повезёт и не сломаешь, внизу тебя встретят две собаки, которые вчера вылетели нам навстречу так, будто собирались сожрать вместе с тарантасом. Пока не признали.
Да и потом, прыгнуть-то, допустим, можно. А вот задвинуть за собой шпингалеты — уже никак. Значит, убийца ушёл, как воспитанный человек. Через дверь.
Во дворе тем временем активно суетился Сенька. Он метался заполошной курицей вокруг Тимофея, который с чувством, с толком и расстановкой запрягал лошадей в тарантас. Арсений энергично размахивал руками и что-то торопливо пояснял кучеру.
Да уж… такими темпами, пока приедет исправник, батюшка трижды окоченеет.
— Сенька! — крикнул я слуге. — Что за задержка?
— Барин! — заметил меня Арсений и замахал руками ещё сильнее. — Тимофей запрягать хочет! Говорит, в тарантасе сподручнее!
— Верхом! — гаркнул я. — Верхом пусть едет! Не на свадьбу собрался!
Тимофей посмотрел на меня снизу с глубокой печалью. Видимо, верхом он ездить не любил и к тарантасу питал нежные чувства. Но спорить с барином, который торчит из окна комнаты, где лежит покойный граф, не решился. Покорно протопал обратно в конюшню и вынес седло.
Я закрыл окно, задвинул шпингалеты, как было, вернул штору на место.
Вывод получался неутешительный. Ничего реально важного в кабинете нет. Как и улик, способных пролить свет на личность убийцы. Не считая того факта, что графа грохнули в закрытом доме, оружием, о месте нахождения которого знали всего несколько человек.
Наум явился минут через десять. Встал в дверях и доложил по всей форме, глядя при этом не на меня, а на книжные полки. Видимо, полки в этом доме вызывали у него больше доверия.
— Всё целое, не поломанное, ваше сиятельство. Чёрный ход заперт, изнутри. Окна внизу закрыты, ни одно не тронуто.
— А ключи всё время при тебе были?
— Так точно, Аркадий Петрович. — Наум звякнул связкой. — Всю ночь при мне были. Под подушкой.
— Собаки?
— По двору бегали. Я их на ночь с цепи спускаю. — Денщик помолчал, потом добавил: — Ни разу не взлаяли. Чужого бы они порвали, ваше сиятельство. Не сумлевайтесь.
— А своего?
Наум оторвал взгляд от полок и посмотрел на меня многозначительно.
— Своего не тронут, — ответил он.
Мы оба замолчали. Я смотрел