Дневник, написанный задним числом - Тодор Генов
В сумраке сразу трудно было понять, бежит ли он по земле или плывет по воздуху. Прежде всего появились в небе его рога — они неслись в воздухе, как две оторванные, оголенные кроны величественного старого клена. Затем увидел и его — во весь рост… Огромный, приготовившийся к прыжку, на минуту он замер под крутым склоном — может быть, готовился взлететь и перескочить вершину. Теперь рога его действительно были похожи на крылья… Я не помню, как прицелился и выстрелил. Увидел только в дыму, как он, не двигаясь с места, завертел огромной головой и зафыркал. Мне казалось, что он повернулся ко мне и смотрит в упор. Взволнованный, я прицелился снова и выстрелил из второго ствола, который был заряжен страшной пулей с зазубринами. Но и после этого выстрела олень не двинулся с места — стоял, словно прикованный к земле, и смотрел на меня — теперь я уже был уверен, что он смотрит именно на меня. Я испугался и вспомнил о ноже. Впился взглядом в голову моей жертвы, быстро перезарядил ружье, но успел положить в него только один патрон. Олень, увидев мое движение, изогнулся, и мгновенным, невероятно высоким прыжком взлетел к тропинке под склоном.
Я не мог выстрелить до его прыжка. Край склона так мне мешал, что, хотя я видел и голову, и рога, стрелять было бесполезно. Я перебежал и снова увидел его всего: он опять остановился. Собака еще скулила в лесу и приближалась. Не целясь, я вскинул ружье и нажал спуск. Ружье дало осечку, не выстрелило. С отчаянием смотрел я вокруг, ища помощи: сейчас олень вновь взлетит и исчезнет. Но когда я испуганно снова взглянул на него, то не поверил своим глазам: он не двинулся с места, а передние его ноги дрожали и подгибались… Он повернул ко мне голову и глядел на меня. Я не знал, что делать. Посмотрел вверх на хребет: неужели откуда-нибудь не прибежит ко мне отец? Мне было видно, как из ноздрей животного лилась кровь, и пар, который шел из них, тоже был красный, кровавый. Было ясно, что я задел его выстрелом — не знал только, дробью или пулей. Поуспокоившись, я сумел перезарядить ружье и даже поджидал, когда олень повернется так, чтобы прицелиться ему под лопатку — в сердце. Но олень продолжал стоять, повернувшись ко мне грудью, и, как мне показалось, смотрел на меня спокойно, тупо, бесстрастно и… беспомощно. Ноги его все больше подгибались и, наконец, он опустился на колени на тропинку у самого склона. Я смотрел на него, как завороженный, и уже не мог думать о стрельбе. Я видел эту все еще высоко поднятую голову, и рога показались мне похожими на огромные руки, протянутые к кристально-ясному студеному небу. Тело его все беспомощнее опускалось на землю, скрывалось за склоном, но голова торчала сверху, повернутая ко мне. Из леса выскочила собака — она спустилась к оленю, но не тронула его — заскулила, отскочила и остановилась вдалеке от его напряженных задних ног. Я услышал, как олень опять зафыркал, но теперь его фырканье было похоже на тяжелый вздох. Голова его начала опускаться на склон, как на подушку. Один его рог забился в пыль… Я побежал — вот я уже только в двух шагах от этой опущенной головы. Собака заскулила, начала рыть лапами землю, но наброситься на оленя не посмела. Земля около головы его почернела от крови. Я вытащил нож… Присел на корточки, потом пополз на коленях. Он, как будто почувствовав мое намерение всадить нож в его горло, задвигал опущенной головой, вытащил рога из земли. Посмотрел на меня и начал тянуть шею ко мне — ноздри его уже касались моих коленей. Я вскочил — бросился всем телом на его голову, вцепился в рог, лег на него и начал прижимать его к земле в каком-то самозабвении. Я чувствовал его горячее дыхание: оно обливало мое потное лицо. Руки мои были окровавлены — я видел и рану, откуда текла кровь… Страшная, огромная, кровоточащая рана. Пуля с зазубринами почти прорезала мощную шею. Я уже замахнулся ножом, но увидев рану, невольно опустил руку. В этот момент олень из последних