Борцы за изобилие - Михаил Петрович Аношкин

Вместе со своим сменщиком Николай Павлович больше суток не уходил из мастерской, где ремонтировали машину.

Заехавший туда управляющий говорил ему:

— Ты бы сходил отдохнул, что ли, Николай Павлович.

— Спасибо, Михаил Фролович, за доброе слово. Только домой, отдыхать я не пойду, душа не позволяет. Вот сделаем все — тогда отдохну.

И только, когда трактор был отремонтирован и сменщик уехал на нем в поле, Вахрин пошел немного отдохнуть перед заступлением на смену.

Отделение это одно из лучших в совхозе. И в этом — доля труда коммуниста-механизатора Николая Павловича Вахрина.

Накануне Анастасия Федоровна Черенкова возвращалась с работы в двенадцать часов. Моросил дождь, мелкий, косой. Усталая, озабоченная, она медленно шла но широкой пустынной улице совхозного поселка. Когда добралась домой, была уже глубокая ночь. А на другой день, чуть свет, ее голос уже звучал в совхозной конторе. И хотя в это время она и была там одна, однако, по тому, как шел телефонный разговор с управляющими отделениями, казалось, что заработал весь аппарат хозяйства, ожили все его звенья, разбросанные на десятки километров.

— Мне Соколовку. Это Дмитрий Николаевич? Я вчера не успела доехать до вас, но сегодня обязательно доберусь. Как там на летнике поросята себя чувствуют? Хорошо, говоришь? Ну спасибо, обрадовал, поглядывай за ними, а то холод, дождь, сам понимаешь, — все может случиться. Дмитрий Николаевич, бидоны появились, не прозевай. Халаты? Халаты привезла, а вот плащей нет.

Сделав пометки в блокноте, после разговора с управляющим Соколовским отделением Дмитрием Николаевичем Лазаревым, Анастасия Федоровна вызвала центральную ферму, попросила к телефону управляющего Виктора Яковлевича Макарьева.

— Ты обещал под навесом пол сделать, а не сделал. Не выкручивайся! — отрезала Черенкова. — Я была там, знаю.

Через несколько минут Анастасия Федоровна позвонила в гараж, попросила шофера подготовить машину: ей обязательно надо было добраться до Кумляка. Вот уже который день шли дожди, размыло дороги. До Кумлякского отделения — тридцать километров, пробраться туда на автомашине трудно. Надо было подождать день-другой: перестанет дождь, просохнет — тогда и в путь.

Но легко сказать — подождать. Ведь на этом отделении в дождь и холод начался массовый опорос свиноматок. Как себя чувствуют новорожденные поросята, что делается для того, чтобы не допустить падежа? Нет, не будет Анастасия Федоровна сидеть в такое время в конторе, обязательно доберется до Кумляка. Застрянет машина — на лошади поедет либо пешком пойдет.

Субботний день. Анастасия Федоровна собралась поехать на отделение, ждет машину. В окно неистово забарабанил дождь, от сильного ветра хлопнула форточка, зашумели деревья, клонясь к земле. И вдруг стало тихо. В окно брызнули яркие лучи солнца. После нескольких хмурых, дождливых дней они были особенно желанными. Словно в честь появления солнца, затрещала дробь барабанов, запели трубы. Что это такое?

Анастасия Федоровна прислушалась.

— Да ведь сегодня пионерский праздник, детвора в сад пришла, радости-то сколько у них, — сказала Анастасия Федоровна. Сказала, а сама крепко задумалась, вспоминая прошлое, свое детство.

А. Ф. Черенкова.

Черенкова вышла на крыльцо. Возле конторы — совхозный сад. На зеленой полянке собирались пионеры в белоснежных рубашках и красных галстуках. Вокруг полянки — кусты сирени. На скамейках стайка поющих девчат. Счастливая детвора! Анастасия Федоровна по-матерински радуется за них, но почему же она с грустью смотрит на зеленый ковер полянки, где сверкают на солнце не успевшие высохнуть капельки дождя?

«Что случилось, Анастасия Федоровна?» — такой вопрос, возможно, задал бы ей кто-нибудь из детворы, увидев, какими печальными глазами смотрит она на молодую поросль. Но ответить она, пожалуй, не смогла бы. Зачем расстраивать счастливую детвору в день их праздника.

Но расскажем о том, что случилось на такой же вот зеленей полянке, в такую же теплую пору много лет назад.

Это произошло весенним утром, когда по яркому синему небу медленно плыли облака-лебеди. Все в природе словно говорило: «До чего же хорошо жить на свете!» В то утро на зеленой полянке односельчане подобрали истерзанное тело Федора Черенкова. Когда его обмыли, насчитали двадцать четыре раны. Ночью, накануне злодейского убийства, товарищи предупреждали Черенкова, что его разыскивают, хотят убить. Нужно было бежать из деревни. Но легко сказать: «Беги, Федор, спасай свою жизнь». А что будет с женой Марфой, на руках у которой пятеро детей, один меньше другого? Не смог Федор Черенков скрыться, оставить на поругание жену и детей. Схватили его дома, повели за деревню Сурки.

За что же погиб Федор Черенков? Более сорока лет назад в Тамбовской губернии вспыхнул антисоветский кулацко-эсеровский мятеж, получивший название антоновщины. Классовые враги пытались использовать тяжелое хозяйственное положение Советской республики, сложившееся к концу гражданской войны, разжигали недовольство крестьян. В занятых районах антоновские банды убивали партийных и советских работников, чинили чудовищные насилия. От рук антоновских бандитов и погиб работник земельного отдела, большевик Федор Прокопьевич Черенков.

Тяжелое горе, нужда подорвали силы Марфы Черенковой — жены Федора. Заболев тифом, она умерла вскоре после гибели мужа. Осиротели дети. Пять малышей, голодных, испуганных, ходили по деревне, собирая куски. Но вот антоновские банды были разгромлены. Деревенские большевики стали держать совет, как быть с детьми Черенковых. Старшая, Анна, осталась в деревне Сурки. Остальные были определены в детские дома. Средняя дочь Черенковых, смуглолицая, черноволосая Настенька, попала в Кирсановский детский дом. После детского дома закончила рабфак, в 1932 году поступила в Воронежский зооветеринарный институт. Видимо, от отца унаследовала она любовь к земле, к сельскому хозяйству. Словно то, что отец не успел сделать, передал Насте, как эстафету.

Быстро прошли студенческие годы, и вот Анастасия Черенкова, зоотехник с высшим образованием, приехала на самостоятельную работу на Урал. Первые восемь лег работала в Еманжелинском совхозе. Здесь познала огромную радость творческого труда. Способного молодого зоотехника выдвигали на ответственные посты. Черенкова стала управляющим отделением совхоза, затем главным зоотехником. Но вот пришло и новое большое горе. На второй год Отечественной войны пришла весть о гибели мужа.

Плакала тайком, чтобы не видели женщины. Нельзя было бередить им душу: у каждой на фронте муж, сын, брат. И Черенкова мужественно переносила свое горе. Лечить тяжелую сердечную рану помогал труд, самоотверженный, осмысленный.

В заботах и хлопотах, в творческих поисках и раздумьях, в борьбе с трудностями незаметно пролетело семнадцать лет с тех пор, как она стала главным зоотехником Уйского совхоза. Это — передовое хозяйство области. Сюда приезжают учиться хозяйствовать многие. Совхоз растет, крепнет. Взять хотя бы животноводство, где главному зоотехнику, естественно,