Knigi-for.me

Дневник, написанный задним числом - Тодор Генов

Тут можно читать бесплатно Дневник, написанный задним числом - Тодор Генов. Жанр: Биографии и Мемуары издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
в моих рассуждениях о «диалектике», сколько возмущен тем, что я поставил его на одну доску с Максом Пехштейном, и в том же номере журнала резко и лаконично ответил:

«Я отрицаю всякое сходство между мной и немецким живописцем Пехштейном, которого считаю первоклассным имитатором после Гогена — без самобытности и искренности. «Экспрессионистский стиль» он использует без внутренней на то необходимости; у Пехштейна он превращается в «экспрессионистскую моду».

И подпись: «Гео Милев».

В этом протесте против всяческой «моды», «имитации» и «неискренности» в искусстве раскрывался весь Гео Милев. Потому что уже тогда за «импрессионистским стилем» он искал человека, а не абстракцию. Его идеал гуманиста, трепет его сердца, боль из-за несправедливостей жизни, мечта о красоте, ритме и музыке — все было во имя человека… Он всегда, во всех произведениях той эпохи высоко поднимал лозунг «Всякое искусство должно иметь в виду только живого человека».

Кроме этого протеста, который был дан в сноске к моей анкете, он написал очень подробный ответ читателю Т. Г. Не считая, разумеется, что я его сразил, спокойно объяснил:

«Поскольку дух, а не «разум» (которые я так пугано и категорично противопоставлял в искусстве) является источником всякого художественного творения, музыка и логика несоединимы; музыка — это прототип всякого искусства, самое духовно-высокое из всех искусств, а логика — это метод и функция разума. Поэтому читатель Т. Г. ошибается, думая, что символизм и экспрессионизм проистекают из разума и строят свои художественные творения из «абстракции»… Именно экспрессионизм хочет вернуть всякое искусство к законам музыки, а главнейший из этих законов — Ритм (заглавная буква у Гео Милева. — Т. Г.). Ритм, однако, нуждается в реальных формах, существующих в действительности».

Таковы заключительные слова нашей стычки с Гео Милевым, и я их показывал приятелям с гордостью… И не только потому, что он признавал в ответе «реальные формы, существующие в действительности», а потому, что он так серьезно и внимательно, с уважением спорил со мной и объяснял мне мои «ошибки»… Но честно признаться, он тогда не убедил меня, а удивил вниманием, корректностью и даже скромностью, тем более, что о нем носилась слава, как о человеке необузданном, как о критике и полемисте, не терпящем чужих мнений.

Когда же мы познакомились лично и подружились, я ему признался в тогдашнем своем чувстве тайного торжества, из-за того что он с уважением отнесся к моей атаке и доводам, вынужден был в конце концов признать «реальные формы, существующие в действительности» и «испугался» моих обвинений в «метафизике»… Он засмеялся так, как мог смеяться лишь одноглазый Гео Милев — каким-то особым движением нижней губы — и сказал мне:

— Да, я всегда боюсь молодых людей! Даже когда они ошибаются! В их ошибках порой открываешь истину, которую не смог найти в солидных мудрствованиях прославленных старцев!

Не знаю, хотел ли Гео Милев этими словами вдохновить меня на жизненные ошибки, но я глубоко убежден, что его слова в те дни определили окончательно мою веру в молодость, даже когда она совершает эти ошибки! Разве это не есть и наша вера в будущее, иногда вопреки жестоким и дорого оплаченным ошибкам в настоящем?

Чувство, которое осталось от личного знакомства с Гео Милевым, меня не обмануло. Это чувство осталось неизменным в течение всего времени нашего знакомства и общения и превратилось в моей душе после его трагической смерти в память о великом и неповторимом человеке.

В конце 1922 года, окончив Тырновскую гимназию и положив конец своим редакторским подвигам, я приехал в Софию искать свой — и человеческий, и писательский — путь, путь тогдашней нашей молодости: с ее буйными мечтами о новом, которым был насыщен воздух, со стихийно революционными и еще неорганизованными взрывами к с интеллигентски-сентиментальным и индивидуалистическим гуманизмом. Все это очень скоро было потоплено в крови сентябрьских дней 1923 года… И тогда мы должны были стать на путь реальной, очень реальной борьбы не только с озверелой реакцией, но и с остатками интеллигентского гуманизма и индивидуализма в наших душах…

Жизнь и героическая революционная смерть Гео Милева, его поэма «Сентябрь» — освещали нам путь.

Однажды вечером — очень морозным и снежным декабрьским вечером — я застенчиво шел по софийским улицам рядом с «элегантным», уже введенным в таинственную и манящую писательскую среду Марко Марчевским. Я ежился от холода в своей старой гимназической шинели, которую приспособил под «цивильное» пальто, срезав с нее блестящие пуговицы. Я дрожал не только от холода, но и от предстоящей встречи с Гео Милевым… Марко Марчевский вел меня в известную кондитерскую «Царь Освободитель», где собирались все знаменитости тогдашней писательской, журналистской, художественной и политической интеллигенции, придерживавшиеся различных убеждений, примыкавшие к различным течениям, как таланты, так и бездарности… Туда ходил пить кофе — и, когда материальные возможности позволяли, съесть и пирожное, — и Гео Милев.

Я волновался и трепетал от страха, не только потому, что потерял провинциальную редакторскую самоуверенность, но и потому, что в Софии понял, какой истинно большой писательский авторитет «скандально», но уже властно завоевал Гео Милев… Как я заговорю с ним теперь, когда нужно признаться, что я и есть тот самый «читатель Т. Г.», который год назад громогласно читал ему лекции об искусстве, реализме и метафизике на страницах его журнала…

Приближаясь к кондитерской, я прошептал скорее себе, чем Марчевскому:

— Наверно, он забыл про эту анкету! До этого ли ему сейчас… Обещай мне, пожалуйста, что сегодня ты не скажешь ему о ней…

Марко тихонечко засмеялся, ничего мне не пообещав, только с какой-то особенной, испугавшей меня улыбкой бросил:

— Он не легко забывает… Только будь внимателен, не запутайся! Одно дело писать письмо из Тырново, другое — говорить в глаза в Софии.

Нечего сказать, успокоил меня мой приятель!

В первый же миг, как только мы остановились у маленького круглого столика, за которым сидел Гео Милев, мой добрый приятель и проводник на софийском Парнасе сразил меня на месте — я услышал, как, смеясь, он сказал Гео:

— Это твой тырновский критик! Читатель Т. Г. …

Не помню, как я тогда отреагировал, но и теперь, когда я пишу и невольно вживаюсь в далекие эмоциональные переживания молодости, кажется, что мурашки снова ползут у меня по спине… Да, нелегко мне было тогда! Единственное помню: заговорщицкий, серьезный и, конечно, с тайной насмешкой тон, которым сразу ответил Гео Милев:

— Ну и что ж, Марко, он может стать и софийским критиком… Значит, это и есть тырновский читатель Т. Г.? Гм!

Я смущенно смотрел на него, слышал это многозначительное «гм», дрожал от злости на моего приятеля-предателя. И теперь помню улыбку


Тодор Генов читать все книги автора по порядку

Тодор Генов - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.

Все материалы на сайте размещаются его пользователями.
Администратор сайта не несёт ответственности за действия пользователей сайта..
Вы можете направить вашу жалобу на почту knigi.for.me@yandex.ru или заполнить форму обратной связи.