Кот Теслы - Моника Марелли
— Конечно, сейчас же позвоню на ресепшен и попрошу принести что-нибудь и для тебя, малышка. Паштет из курочки, как обычно?
Софи улыбается. Эти двое понимают друг друга без слов.
Пока мы ждем, я смотрю по сторонам. Уже увереннее держась на ногах, подхожу к окну и выглядываю на улицу. Нет никаких сомнений, мы в Нью-Йорке. Я рассматриваю письменный стол и по фирменной почтовой бумаге отеля понимаю, что мы находимся в «Нью-Йоркере», на пересечении 34-й улицы и Восьмой авеню. Рядом со стопкой бумаги лежат полностью разобранные карманные часы. Мне хочется спросить Теслу, какой нынче год, но я все еще стесняюсь и боюсь задать слишком глупый вопрос гению такого масштаба. Поэтому обращаюсь к кошке:
— Софи, какой сейчас год?
— Сегодня 6 июля 1934 года, — мгновенно мяукает она.
Не найдясь с ответом, я вновь смотрю в окно. Мне уже доводилось видеть множество фотографий старого Нью-Йорка, но сейчас передо мной развернулась разноцветная и поразительно живая панорама. Очень странные ощущения.
— Если вам это интересно, дорогая, мы находимся в номере 3327 на 33-м этаже. Вам не кажется, что числа, кратные трем, очень успокаивают? — спрашивает меня Тесла, вставая с кресла и приближаясь ко мне. Он высокий, сантиметров на тридцать выше меня, и очень худой.
Я отвечаю, что мне тоже нравятся кратные трем числа, может потому, что я родилась 15 марта. Тесла смотрит мне прямо в глаза и улыбается, затем с любовью созерцает городской пейзаж. Чувствуется, что, хотя физически он находится сейчас здесь, с нами, разум его витает где-то далеко.
Окно открыто, но хриплый шум наводненного машинами города едва слышен. Бодрящий ветерок разбавляет атмосферу в номере. К счастью, с нами Софи, которая ведет себя легко и непринужденно. В какой-то момент она говорит:
— Тесла, милый двуногий, ты не мог бы поторопить официанта с курочкой, мур-р? После этих переходов сквозь пространство-время у меня всегда разгорается аппетит!
— Софи, ты рада покушать в любое время, не только после четырехмерного путешествия! — говорю я с улыбкой.
— Как любезно с твоей стороны! Вот заброшу тебя в эпоху неолита да там и оставлю!
— Ха-ха-ха! — Тесла громко засмеялся.
Я сконфуженно улыбаюсь. Тесла мало говорит, ему больше нравится наблюдать, исследовать, изучать. Как выяснится позже, он может болтать с большим удовольствием, если умело направить его правильными словами.
Он возвращается в свое кресло и говорит мне:
— Итак, дорогая, чем я могу быть вам полезен?
Я совсем не готова к интервью и не могу это скрывать. Однако Софи хоть и насмешливая, но незлобивая кошка. Она чувствует мои затруднение и неловкость и выручает меня в этой ситуации, первой задавая вопрос:
— Что ж, милый Никола, мур-р, ты мог бы начать рассказывать, как так вышло, что электричество стало предметом твоих исследований на постоянной основе… Ой, я сказала «на постоянной»! Мур-р, ха-ха-ха!
— Ха-ха-ха, Софи, ну ты и шутница! В этом случае да, лучше на постоянной, чем на переменной основе, ха-ха-ха!
Разумеется, я снова не поняла шутку. Эти двое, похоже, привыкли так веселиться. Интересно, как часто они видятся?
Тесла отпивает из стакана, стоящего на столике возле кресла. Стакан до краев наполнен молоком, а рядом стоит огромная тарелка с печеньем. Ученый начинает рассказывать:
— Я знаю, почему ты просишь, чтобы я начал рассказ именно с этого, дорогуша: ты еще раз хочешь услышать историю о том, как я был поражен, назовем кто так, твоим сородичем.
— Да, Никола, мне очень нравится, как ты рассказываешь именно этот эпизод. Ну же, двуногая, садись сюда и записывай!
Я иду к ним, достаю из сумочки бумагу и ручку, замечаю, что мои руки слегка подрагивают. Интересно, это из-за необычного путешествия или от эмоций? Я готова с головой погрузиться в то, что обещает быть поразительным рассказом.
— Видите ли, дорогая, все началось, когда я был еще ребенком. Моя семья приютила чудесного черного кота, самого красивого и нежного в мире… ну, после Софи, разумеется. Я назвал его Мачак, что на моем родном сербском языке означает… кот! Мы были не разлей вода: могу вас заверить, что мы просто жили друг ради друга. Куда бы я ни пошел, Мачак всегда бежал следом, потому что хотел защитить меня. Каждый вечер мы спешили из дома в церковь, и он весело гнался за мной, а потом внезапно бросался мне на ногу, впиваясь коготками в штанину. Он делал вид, будто хочет укусить меня, но едва кончики его зубов касались ткани, как контакт с моей кожей становился таким легким, словно прикосновение бабочки, севшей на цветок…
Тесла на мгновение замолкает, и его слова завораживают меня своей нежностью. Мне даже кажется, что в его глазах что-то заблестело, а голос немного дрогнул от эмоций. Я делаю заметки, в то время как Софи дремлет на коленях одного из величайших умов в истории. Ученый продолжает свой рассказ:
— Однажды произошло кое-что очень странное, что я никогда не смогу забыть. Дом, в котором я родился, находился на границе между Австрией и Венгрией, в деревне под названием Смилян. Она располагалась чуть выше 240 метров над уровнем моря, поэтому зимы у нас были очень сухими. Правда, иногда с Адриатического моря долетал теплый ветер, и тогда снег таял, и случались опасные наводнения. Они меня очень пугали и навсегда остались в моей памяти. Несмотря на это, у меня со снегом и холодным сухим воздухом связаны прекрасные воспоминания.
Однажды зима выдалась еще суше обычного. Когда ночью люди шли по снегу, можно было увидеть, как под давлением каждого шага поверхность светилась. И каждый брошенный ребенком снежок искрился светом. И вот как-то вечером я гладил Мачака и увидел чудо, лишившее меня дара речи: из-под моей руки, скользившей по спинке кота, выпрыгивали маленькие вспышки света, настолько яркие и сильные, что их треск разносился по всему дому! Мама тогда сказала, чтобы я прекратил ласкаться с котом, пока он не загорелся. Мой отец, образованнейший человек, у которого всегда были ответы на все вопросы, в тот вечер не мог объяснить это явление. Правда, потом он ненадолго задумался и сказал: «Знаешь, Никола, я все-таки думаю, что это не что иное, как электричество, точно такое же попадает в деревья во время грозы». С того момента я не мог перестать думать о том, что увидел: молнии… свет… Получается, что Природа — это гигантский кот? И кто же тогда его гладит? С тех пор я стал задаваться