Рождество взаперти - Элис (Арису) Арисугава
Чтобы понять это, нужно вернуться на десять лет назад. Тогда книга Сэйити Макабэ впервые вышла на английском, а в Японии он уже стал известным писателем. Вместе с курирующим редактором Фунасавой Сэйити отправился в поездку, чтобы собрать материал для нового романа, и в отеле, где они остановились, случился пожар. Здание у подножия горы Асама сгорело дотла из-за неосторожно брошенного кем-то окурка. Сэйити с Тацухико в последний момент вытащили из объятого пламенем здания, но, к несчастью, спасший их храбрый пожарный по имени Мицуо Кодзи скончался. Его жене Наоми тогда было тридцать один, а единственному сыну Хигаки – семь лет. Вдова Мицуо осталась без средств к существованию, и три года они с сыном кое-как выживали на социальные выплаты и пенсию по потере кормильца.
Чудом спасенный Сэйити Макабэ тем временем уверенно шел к славе. После смерти отца Макабэ получил приличное наследство и решил уехать из Токио и поселиться в Кита-Каруидзаве, чтобы полностью посвятить себя творчеству. Там он узнал о бедственном положении семьи своего спасителя, Мицуо Кодзи. Макабэ пригласил Наоми на беседу и предложил ей работу с проживанием на вилле «Сэйка» в качестве экономки и секретаря. Женщина с благодарностью приняла приглашение и переехала в дом вместе с сыном. Два года назад она погибла в автомобильной аварии, а Кодзи остался на попечении семьи Макабэ.
– Видимо, он так рвется помогать, потому что не хочет, чтобы его считали нахлебником, – заметил Исимати, крутя в руках бокал. Сатико нахмурилась.
– Не надо так говорить, даже в шутку. Он живет на вилле дольше, чем я с Махо, и давно стал частью семьи.
– Будет тебе. Не стоит так цепляться к словам, Сатико, – осадил ее Макабэ. – Давайте приступать к ужину.
Чуткая Аяко проворно разлила вино по бокалам.
4– Химура, скажите, а известны ли реальные случаи необъяснимых убийств в запертой комнате? – спросил Сугии, когда с основной трапезой покончили и перешли к десерту.
– Десерт – самое время для развлечений, да? – шепнул мне на ухо друг. Я слегка пнул его под столом, давая знак: «Не время капризничать».
– Есть, например, известное убийство Роуз Делакур в парижском районе Монмартр. Молодая девушка была убита в квартире на верхнем этаже многоквартирного дома. Комната в двадцати метрах над землей была полностью изолирована от проникновения извне – заперты изнутри и окна, и дверь, а дымоход слишком узкий, чтобы человек мог в него пролезть.
Ответил не Химура, а Исимати. Он неплохой человек, но постоянно стремится быть в центре внимания, и порой это ужасно утомляет. Я забеспокоился, как бы Химура не обиделся, но он совсем не выглядел недовольным. Скорее даже напротив, выдохнул, когда вопрос увели из-под носа.
– Такое правда было? Как интересно. И фамилия у убитой звучная! Значит, «Убийство Делакур в запертой комнате»… Я и не знала о таком. Даром что детективы пишу, – оживилась Кадзэко.
– Не думаю, что писатель детективов обязан знать о каждом интересном убийстве в мире, – улыбнулся Фунасава. – А когда конкретно это было?
– Давным-давно… Химура, напомните?
Исимати обернулся к «приглашенному эксперту». Неужели проверяет его?
– Точно не вспомню. Кажется, в начале девятнадцатого века, то есть лет двести назад, но точных записей о деле не осталось. Оно скорее относится к городским легендам, – ответил доцент, не отрываясь от дыни.
– О! – впечатлилась Кадзэко. – Выходит, это произошло в то время, когда детектив еще даже не оформился как жанр, ведь «Убийство на улице Морг» Эдгара По опубликовали в 1841 году. Уж это-то я помню!
Конечно, помнит – я буквально недавно упомянул, что в этом году детективному жанру исполняется сто пятьдесят лет.
О загадочном убийстве на Мормартре я тоже слышал, но не знал, что оно случилось до публикации «Убийства на улице Морг».
– Вполне возможно, По вдохновился именно этим делом, когда писал рассказ.
– Скажите, Химура, а какой была разгадка того загадочного убийства? – с горящими глазами спросила Аяко, которая еще в университете изучала Эдгара Аллана По.
– Оно так и осталось нераскрытым.
«Ого!» – возбужденно загалдели присутствующие.
– Может, самоубийство? – предположил Сугии. Похоже, ему жаль было закрывать на этом тему.
– Человек не может собственноручно воткнуть себе лезвие в грудь так, чтобы оно пробило тело насквозь.
Снова восхищенные возгласы. Присутствующие умели оценить хорошую историю.
– Неужели зафиксирован всего один реальный случай убийства в запертом помещении? А ведь такие дела стали постоянной темой классических детективов, – заметил Сугии, изящным движением протирая очки. Он полностью проигнорировал слова Химуры о том, что и о парижском деле никаких записей не осталось, поэтому едва ли можно назвать случай «зафиксированным».
– Это лишнее доказательство того, что детективы куда увлекательнее приземленной реальности. Макабэ вот уже сорок пять таких убийств смоделировал.
– Точно-точно! И сколько еще придумает!.. – поддакнул Фунасава, явно пытаясь подольститься. Однако…
– Всего одно, – коротко ответил мэтр. Я не сразу понял, что он имеет в виду.
– Всего одно… То есть?.. – растерянно переспросил Фунасава.
– Я решил, что книга, которую я пишу сейчас, станет моим последним романом о преступлении в запертой комнате.
– Постойте-постойте… – подскочил Фунасава. – Уж не хотите ли вы сказать, что оставляете писательское ремесло? Для застольной шутки это перебор…
– Я не говорил про желание оставить литературу. Только про то, что перестану писать детективы о запертых комнатах.
– Но почему? – Сугии тоже разволновался. – Как же японский Диксон Карр может бросить писать о них? Уверен, у вас еще много блестящих идей для новых шедевров!
Еще один присутствующий в комнате редактор, Аяко, молча взирала на Макабэ, ожидая его ответа.
– Я просто хочу переключиться на другую тему, вот и все, – безмятежно ответил Макабэ. В голосе его не звучало ни раздражения, ни усталости. Правда, он избегал смотреть на кого-либо и вперил взгляд в стоящую на столе серебряную сахарницу – видимо, писателя смущало то, как его прожигают глазами присутствующие.
– Но разве это не безответственно – ни с того ни с сего менять направление творчества из личной прихоти? Уверен, читатели очень ждут ваших новых детективов о запертых комнатах. Мне кажется, как писатель, вы должны удовлетворить их чаяния. – Замечание Сугии казалось разумным, но мне не понравилось. У Сэйити Макабэ нет никаких обязательств перед читателями. Сугии явно ляпнул, не подумав, потому что испугался за свой статус курирующего редактора маститого писателя.
– Вы утратили интерес к детективам такого рода? – мягко спросила Аяко.
Макабэ так и не поднял взгляд.
– Да. Думаю, это самое простое объяснение. Уверен, немало критиков обрадуются возможности позлорадствовать над тем, что я наконец устал писать одно и то же.
– Не время ворчать на критиков, – почесал Сугии шею. – Что-то случилось? Отчего вы вдруг утратили запал? Расскажите больше.
Кэйта Исимати, Кадзэко Такахаси и я молча ждали ответа мэтра. Это не та ситуация,