Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
– Мадам, мы здесь не затем, чтобы обедать. Я приехал к вам как мировой судья.
Миссис Феннер выпрямилась. Похоже, ее переполняли эмоции.
– Вы не найдете здесь ничего противозаконного, сэр.
– Нет нужды так расстраиваться, мэм. – Слова Хортона казались вполне примирительными, в отличие от тона, каким они были сказаны. – Я просто хочу кое о чем вас расспросить. Но сперва позвольте представить мистера Сэвилла. Это джентльмен, который остановился в Норбери.
Она снова сделала реверанс в свойственной ей оригинальной манере и машинально провела пальцем по щеке, словно намекая на шрам на лице Сэвилла:
– К вашим услугам, сэр.
Сэвилл поклонился, прикинув несколько вариантов проведения допроса. Итак, он повернулся к Хортону и сказал:
– Cэр, прежде чем мы начнем, я, пожалуй, побеспокою миссис Феннер и попрошу лепешек, а также бокал хереса. Я сегодня очень рано завтракал и теперь умираю с голоду.
– Конечно. – Викарий хотел было нахмуриться, но передумал. – Да. Возможно, вы совершенно правы, сэр. Будет разумно перед обратной дорогой немного подкрепиться. – Замявшись, викарий спросил: – Как думаете, лепешек нам будет достаточно?
– Ну а как насчет бараньей отбивной, сэр? А может, сразу двух? – склонив голову набок, предложила миссис Феннер. – Плита на кухне уже жарко пылает. Это займет не больше пяти минут, от силы – десять.
– Отличная идея, миссис Феннер, благодарю вас, – сказал Сэвилл. – А еще капельку соуса с каперсами, если у вас найдется. И быть может, вы не откажетесь выпить с нами бокальчик, мэм, пока мы обсуждаем наше дело?
– С удовольствием, сэр.
– Но дело это не терпит промедления, – поспешил добавить Хортон.
– Само собой, сэр. Я только распоряжусь как можно быстрее приготовить все, что нам нужно, и мы поговорим.
– В Норбери видели чужака, мэм, – заявил Хортон, после того как напитки были заказаны. – Я собираюсь допросить его по делу чрезвычайной важности. У нас имеется информация, что он ехал верхом на вашем пони. На пегом пони.
Миссис Феннер потягивала вино в подчеркнуто изысканной манере. Ее одутловатые щеки слегка порозовели.
– Ах! – Она перевела взгляд с Хортона на Сэвилла. – Вы имеете в виду мистера Ирвина. Того артистичного джентльмена.
– Он носит синий дорожный сюртук?
– Да, сэр. Очень тихий джентльмен. Быть может, не совсем обычный. Но даме в моем положении приходится быть более терпимой. По крайней мере, пока джентльмен оплачивает свое проживание и не доставляет неприятностей.
– А он сейчас здесь?
– О нет. Он заплатил по счету и уехал несколько часов назад. А точнее, это сделал его слуга. По поручению мистера Ирвина.
Сэвилл напряженно наклонился вперед:
– Скажите, мистер Ирвин снимал у вас комнату?
– Конечно. А где еще ему было жить?
– Но зачем, ради всего святого, он вообще захотел здесь поселиться?
– А почему нет? – возмутилась миссис Феннер. – Я принимала под этой крышей самого герцога Мальборо. Ну ладно, может, не я, а мой свекор. Что, в сущности, ничего не меняет.
– Не сомневаюсь, что вы обеспечили его светлости самые комфортные условия, – поспешил сказать Сэвилл. – Полагаю, викарий хотел спросить, имелась ли у мистера Ирвина особая причина посетить Норбери.
– Его слуга объяснил, что хозяин находит здешние края весьма живописными. Место для вдохновения, говорил он. Не сомневаюсь, все это, конечно, звучит красиво, хотя в конце концов здесь только поля и леса, ну и слишком много грязи. И тут вообще нет никакого общества. «Если бы мне нужно было вдохновение, – говорила я мистеру Феннеру, – я бы в одно мгновение оказалась в Бате или Бристоле. Виданное ли дело, чтобы кто-то рисовал дерево, грязь или облако? А ничего другого он здесь не найдет». Как бы то ни было, мистер Ирвин постоянно где-то пропадал: делал всякие зарисовки. Положа руку на сердце, у бедняги мозги слегка набекрень. Его слуга, в сущности, так и сказал. Художники – весьма своеобразный народ, сказал он.
– Ирвин? – фыркнул Хортон. – Что-то не припомню художника с такой фамилией.
– Художники бывают разными, – заметил Сэвилл. – Некоторые стараются держаться в тени и, возможно, поступают мудро. А скажите-ка, мэм, этот мистер Ирвин был молодым человеком?
– О нет, сэр. Ему, вероятно, по крайней мере лет тридцать, а может, и больше. Не то чтобы я часто его видела. У него была личная гостиная рядом со спальней, и когда он не гулял, то в основном сидел там. Мистера Ирвина обслуживал его слуга.
– Вы не могли бы описать его внешность?
– Весьма недурственная. Ростом он скорее с викария, чем с вас. Чудесные черные волосы, красивые и блестящие, совсем как у девушки.
Мало-помалу, бокал за бокалом, миссис Феннер поведала все, что знала о мистере Ирвине, а также много всего прочего, включая собственные домыслы по самому широкому кругу вопросов: начиная с состояния здоровья его величества и кончая вероятным анамнезом покойной свекрови. Артистичный джентльмен появился неделю назад, вечером 11 октября. Он не уведомил письмом о своем приезде, а просто приехал в собственном экипаже, который был запряжен лошадьми, взятыми напрокат на почтовой станции с новой дороги; лошадьми правил слуга по имени Плимминг.
– Откуда они приехали?
– Не знаю. Я спросила, но мистер Плимминг сказал, что они объездили всю страну, так как хозяин отправился в творческий тур делать зарисовки. Мистер Ирвин был очень щедрым джентльменом. Требовал всего самого лучшего. Любил пропустить стаканчик и, могу честно сказать, не слишком ограничивал себя в этом отношении. Впрочем, когда он уезжал, то не скупясь расплатился, как истинный джентльмен, не придирался к мелочам или прочей чепухе.
– Но каким он показался вам, когда уезжал? Он очень торопился?
– Я ведь уже говорила, сэр, что не видела его. По счету заплатил мистер Плимминг. – Она с видимым удовольствием содрогнулась. – Неужели они были разбойниками с большой дороги? – Ее голос понизился до шепота. – Или того хуже? И нас могли зарезать в собственной постели?
– Ничего подобного, мэм, – заявил мистер Хортон. – У вас нет ни малейших причин для беспокойства.
В ходе допроса возникла вполне естественная пауза, когда служанка принесла отбивные. Мужчины заказали еще хереса, чтобы запить еду. Сэвиллу, у которого все еще болел рот, пришлось разрезать отбивные на маленькие кусочки и глотать, не разжевывая. Миссис Феннер, как радушная хозяйка, оставалась с ними, пока они ели.
– Мистер Ирвин первым делом нанял у меня пони, – сообщила она. – И буквально не вылезал из седла. Уезжал чуть ли не с рассветом в любую погоду.
Викарий, пристально изучив кусочек жира, закинул его себе в рот. И расплылся в