Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
– Моя дорогая, непременно покажите им портрет мистера Уэста с матерью кисти Иоганна Йозефа Цоффани. Все отмечают удивительное портретное сходство. И все детали тщательно прописаны. Картина стоит того, чтобы ее рассмотрели очень внимательно.
Это было вполне прозрачным намеком на то, что миссис Уэст хочет остаться наедине с месье Фурнье. Мисс Хортон отвела Сэвилла с Чарльзом в столовую, где они изучили портрет, на котором художник изобразил престарелую леди, до смешного похожую на сегодняшнюю миссис Уэст, в обществе далеко не юного озабоченного мужчины со скошенным подбородком.
– Бедный мистер Уэст, – вздохнула мисс Хортон.
– А вы были с ним знакомы? – спросил Сэвилл.
– О да. Он часто искал пристанища в доме викария, когда ему требовалось мужское общество. – Харриет сглотнула ком в горле. – Он был очень добр к нам, когда умер Джон. Мой брат Джон.
– Прошу прощения. Вы недавно понесли эту утрату?
– Три года назад. Джон служил на флоте, и его корабль отправили на базу в Вест-Индии. Желтая лихорадка. С тех пор мой отец уже никогда не был прежним.
Мисс Хортон замолчала. Она бросила взгляд в сторону Чарльза. Погруженный в глубокое раздумье, мальчик стоял спиной к ним в дальнем конце комнаты перед портретом миссис Уэст в образе Минервы, богини мудрости.
Немного подождав, Сэвилл произнес:
– С вашей стороны было очень любезно поддержать мою позицию в разговоре с миссис Уэст.
– Вы о своем намерении увезти Чарльза в Лондон? – Она посмотрела на Сэвилла. – В ваш дом на Найтингейл-лейн?
Сэвилл вспомнил стихотворные строки, которые на днях, будто в насмешку, прочла Харриет. И то, что она сейчас упомянула название улицы, возможно, было своего рода извинением. Он улыбнулся:
– Как вы тогда сказали? Вы, кажется, упомянули «поросшее травой зеленое святилище под сенью мирта»?
– «И жасмина», сэр. – Мисс Хортон улыбнулась в ответ. – Мы не должны о нем забывать. Но вернемся к Чарльзу. Так вот, если бы я была эгоисткой, то оставила бы его в Норбери. Ведь нам здесь безумно скучно. А мне нравится быть полезной. Мне кажется, он демонстрирует кое-какие признаки улучшения. Я читаю ему «Робинзона Крузо», и от волнения он иногда буквально сидит как на иголках в ожидании развязки. Если я могу взять на себя смелость дать вам совет, сэр, то вам следует как можно больше разговаривать с ним, втягивать его в чтение книг или в игры. Ибо в противном случае он снова спрячется за стеной молчания.
– Благодарю вас. Я сделаю все, что в моих силах. И моя дочь, и моя сестра тоже.
– Надо же, я не знала, что у вас есть дочь. А сколько ей лет?
– Лиззи девятнадцать. У нее голова забита самыми разными идеями. Впрочем, как у всех девушек ее возраста.
– А у нее уже есть кавалер?
– По крайней мере, я о таком не слышал. Скажите, мэм, а вы, вообще-то, бываете в Лондоне?
– О да. Иногда миссис Уэст любезно приглашает меня туда. Она сняла квартиру на Грин-стрит. Думаю, мы поедем в Лондон через неделю-другую, пока погода окончательно не испортилась.
– Тогда, быть может, вы позволите мне вас навестить? Я, естественно, возьму с собой Чарльза, чтобы вы могли возобновить ваше с ним знакомство и проверить, как у него дела.
Мисс Хортон зарделась, совсем как получившая комплимент юная девушка.
– Разумеется. Всенепременно. Я уверена, что могу говорить и от лица миссис Уэст. И, если хотите, приводите с собой мисс Элизабет. Я буду очень рада.
Неуловимое движение привлекло внимание Сэвилла. Чарльз пристально за ними наблюдал. Его лицо казалось очень бледным, под глазами залегли синяки. Он открыл рот и втянул в себя воздух, будто собираясь что-то сказать. Но тут же повернулся к портрету миссис Уэст в образе Минервы.
Глава 30
Месье де Кийон был не один, что несколько обескуражило Сэвилла. В комнате находился месье Фурнье, который стоял у окна, задумчиво глядя на сад и грязное пятно лесного массива на лежавших за долиной холмах.
– Итак, сэр? – поинтересовался граф без обычной преамбулы в виде любезных фраз. – Что вам от меня нужно на сей раз?
– Я хотел заранее поставить вас в известность о своих планах. – Сэвилл, в свою очередь, решил тоже особо не церемониться; по тону графа он понял, что Фурнье уже успел сообщить ему новости. – Миссис Уэст предложила мне свой фаэтон. Я собираюсь в пятницу увезти отсюда Чарльза.
Граф плюхнулся в кресло, которое жалобно заскрипело под его тяжестью и даже на дюйм передвинулось.
– Вы не имеете права отнимать у меня сына!
– Во-первых, сэр, мы не можем быть уверены, что Чарльз – ваш сын. Во-вторых, закон передал мальчика на мое попечение, поскольку он сын моей покойной жены. Если придерживаться буквы закона, то он является не вашим сыном, а моим. В-третьих, в случае необходимости я получу от мистера Хортона специальное распоряжение. Предупреждаю вас, милорд, если вы станете чинить мне препятствия, то очень быстро окажетесь в суде.
Лицо графа стало даже краснее, чем обычно.
– Я не позволю читать мне нотации в собственном доме. Предупреждаю вас, сэр, я…
Фурнье положил руку ему на плечо:
– Друг мой, успокойтесь.
– Мальчик – мой сын, – заявил граф. – Он остается со мной.
– Боюсь, это невозможно.
– Что? Неужели вы станете отрицать такую вещь, как узы отцовской любви? Только монстр станет…
– Прошу прощения, – прервал графа Сэвилл, – но у нас нет уверенности, что подобные узы вообще существуют.
– Вздор! Достаточно одного взгляда на Чарльза, чтобы увидеть сходство. А кроме того, отец всегда лучше знает. – Граф выпятил грудь. – Он сердцем чувствует.
– Единственное, в чем мы можем быть уверены, так это в том, что он сын своей матери, а значит, мое опекунство обеспечено законом. Насколько мне известно, вы получили письмо от моего поверенного с объяснениями, почему вы должны отдать мальчика на мое попечение. Если вы откажетесь подчиниться, я буду вынужден отстаивать свои права силой. У меня на руках предписание мирового судьи. А также письмо, обязывающее мистера Хортона оказать всемерную поддержку, которая мне потребуется, от имени правительства его величества. И если вы вынудите меня прибегнуть к крайним мерам, милорд, дело непременно получит огласку. – Сэвилл сделал паузу, чтобы граф успел осмыслить сказанное.
Жившие в Чарнвуде эмигранты были достаточно непопулярны как здесь, так и в Лондоне. Им явно не пойдет на пользу, если широкой общественности станет известно, что граф де Кийон отказывается отдать английского мальчика под опеку его английской семье.
Граф неотрывно смотрел на