Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»

Он решился.

— Я пойду! — сказал он хрипло.

Его выпустили из машины. Он пошел медленно, оттягивая страшный миг. Глеб, глядя ему вслед сквозь стекло машины, тронул за плечо охранника, сказал:

— Когда он бабу эту грохнет, займись им. Он нам не нужен. А потом с бабой до конца разберись. Сам он прилично дело вряд ли сделает. Кишка тонка.

Шварц уже нагнал Нину Петровну. Она, услышав скрип снега под его ногами, обернулась, но не успела ничего сказать. Шварц вцепился в ее шею и сдавил… Она отчаянно сражалась за свою жизнь и сильно расцарапала Шварцу лицо. Он уворачивался и зло матерился. Смог наконец свалить несчастную на снег, и теперь ему было сподручнее действовать. Он прижимал жертву к земле, Нина Петровна уже почти не сопротивлялась. Шварц понял, что дело сделано, и испуганно отпрянул. К нему приблизился один из охранников Лисицына.

— Шеф сказал, чтобы я подсобил тебе, — произнес охранник.

Подошел и с силой вогнал нож в грудь Шварцу.

Глеб видел происходящее, сидя в «Жигулях». Он сидел сзади, а впереди, за рулем, был второй охранник, он тоже все видел и сидел так неподвижно, будто не живой был, а вылепленный из воска. В его застывший до воскового правдоподобия затылок Глеб в упор выстрелил из травматического пистолета. Парень без чувств рухнул на рулевое колесо. Хорошо еще, что не сработал звуковой сигнал.

Глеб вышел из машины. Второй охранник, разобравшись со Шварцем, уже направлялся к неподвижной женщине. Глеб дождался, пока он добьет Нину ножом, после чего и этому охраннику выстрелил в голову.

Потом Глеб погрузил убитых и покалеченных в «Жигули», доехал до ближайшего леса, где свернул с шоссе на лесную дорогу. Ноябрьский снег был неглубок, и Глеб смог заехать достаточно далеко в глубь леса, застряв уже на просеке, где на открытом месте снега намело. Из канистры он вылил в салон двадцать литров бензина, бросил туда горящую зажигалку. Полыхнуло так, что Глеб покатился от машины кубарем. Побежал в испуге прочь. Он долго выбирался через лес к шоссе. Стало уже совсем темно. Только теперь он понял, как далеко оставил свою машину, и до нее ему идти несколько часов, не иначе.

Кроме Потемкина и Китайгородцева других постояльцев в монастырской избе не было. Утренние паломники, помолившись, разъехались. Других можно было ожидать не ранее завтрашнего утра, когда по близлежащей трассе пройдет первый рейсовый автобус. Китайгородцев и Потемкин заняли разные комнаты. От ужина Китайгородцев отказался. Не до еды. Лег на скрипучую кровать; не раздеваясь и не зажигая света, разглядывал небеленый, из струганных досок, потолок. В полной тишине, царящей в доме, он услышал, как зазвонил мобильник в комнате Потемкина, как Потемкин что-то ответил. Потом шаги.

— Анатолий!

Китайгородцев встрепенулся.

— Я ничего не понимаю, — признался Потемкин, протягивая ему свой мобильник. — Поговорите с ним, пожалуйста.

— Алло! — сказал в трубку Китайгородцев.

— Алло!

Мужской голос.

— Это Алексей. Мы с вами встречались вчера в Калуге. Вы помните? Вы мне визитку гипнотизера подарили.

— A-а, да, да, — протянул Китайгородцев.

Сын Нины Петровны.

— У меня вашего телефона не было, так я на этот…

— Это неважно! Что случилось?

— Где моя мама?

— Я не знаю.

— Вы сейчас где?

— В монастыре.

— Правильно! — сказал Алеша. — И мама мне в записке написала, что поехала в монастырь! Она с вами?

— Нет.

— Как — нет? — сердито спросил Алеша.

Это был вопрос человека, который понимает, что ему беспардонно лгут.

— Дайте маме трубку!

— Ее здесь нет, — сказал Китайгородцев. — Поверь мне! И почему ты решил, что она со мной?

— Она написала, что едет в монастырь. Не «едет», а «едем». Она не одна. Она и не собиралась ехать. И если она так внезапно сорвалась, не предупредив меня, значит, кто-то ее туда увез!

Подразумевалось, что Китайгородцев.

— Ее здесь нет, — сказал Китайгородцев.

— Я обращусь в милицию!

— Это твое право.

— Вас найдут!

— Я не прячусь, поверь. Тут есть гостиница такая для паломников…

— И мама там?

Ну как ему объяснить? Что такое сказать, чтобы он поверил?

ШЕСТНАДЦАТОЕ НОЯБРЯ

Китайгородцев открыл глаза и увидел Потемкина.

— Доброе утро, — сказал Потемкин.

Утро? За окном было серо. Ночь прошла.

— Какое число? — спросил Китайгородцев хриплым голосом.

— Шестнадцатое, — после паузы ответил Потемкин.

Их взгляды встретились. Потемкин не выдержал и отвел глаза.

На улице Китайгородцев растерся снегом. Как Михаил де-

лал это ровно сутки назад. Потемкин наблюдал за происходящим из окна. Китайгородцев обнаружил это, и ему было неприятно. Он вернулся в дом.

— Будем уезжать.

— Куда? — спросил Потемкин.

Китайгородцев пожал плечами в ответ. Он не знал. Да и какая ему, в сущности, разница?

В самой большой комнате, где и печь была самая большая в этом доме, паломники обычно трапезничали. Китайгородцев заглянул в холодильник. Несколько банок тушенки — вот и все запасы. На лавке у стены, прикрытый чистым полотенцем, нашелся хлеб. Немного зачерствел, но тем не менее выглядел он аппетитно. Похоже было, что монастырской выпечки. Заводской хлеб таким не бывает.

— Позавтракаем, — предложил Китайгородцев.

Ему хотелось жить по привычному распорядку, как будто сегодня был обычный день. Потемкин не возражал, поняв, наверное, что происходит в душе его спутника.

Китайгородцев массивным ножом с широким лезвием вскрыл две банки с тушенкой. Нарезал хлеб огромными кусками. Пригласил к столу Потемкина.

Ели молча. Китайгородцев мрачно разглядывал бревенчатую стену, что была напротив. Потемкин ковырял вилкой в банке и делал вид, что его это занятие чрезвычайно увлекает. Но он в конце концов не выдержал.

— Я долго думал, Анатолий. Всю ночь. Я не спал. Нам надо ехать к Михаилу.

Китайгородцев перестал разглядывать стену.

— Зачем? — спросил он.

У Потемкина уже был готов ответ. Похоже, он действительно все обдумал.

— Нам надо быть с ним рядом, — убежденно заговорил Потемкин. — Он враг Стасу, Стас враг ему, он хочет, чтобы Стас был мертв…

— Глеб, — поправил Китайгородцев.

Пауза. Потемкин соображал.

— A-а, нуда! — сказал он. — В общем, если у Михаила есть враг, тогда сам он от этого врага захочет держаться подальше. Правильно? А мы рядом с ним! И тоже получаемся подальше от этого врага!

Логика в его словах была.

— И потом, я могу с этим Михаилом поговорить. Он сильный гипнотизер, не спорю. Но иногда достаточно просто по-человечески поговорить. Надо пробовать с ним договориться.

— Бесполезно! — процедил сквозь зубы Китайгородцев.

— Бороться надо! — жестко сказал Потемкин. — Ты руки не опускай!

А может, так и надо? Приклеиться к этому Михаилу, не выпускать его из виду, а там будь