Искатель, 2011 № 04 - Журнал «Искатель»

требуют и больших жертв. Девушки идут на это сознательно, в условиях договора оговорено, что во время путины, в обусловленный срок, они не имеют права заниматься сексом и беременеть. В противном случае их просто «спишут», расторгнут договор и отправят на берег. Употреблять спиртные напитки также категорически запрещено.

— Но, согласитесь, это довольно жестоко!

— Краболов — это не дом отдыха и не роддом, — парировал молодой старпом.

— А как же мужики? Какое терпение нужно в этом райском саду, чтобы не сорвать запретный плод?

— Мужиков у нас мало, они также подписывают договор. Донжуану грозит немедленное списание с корабля.

— И что, не было случая нарушения ваших инструкций?

— Как правило, не было, но эксцессы, как и везде, в единичном виде имели место.

— Если не секрет, Олег Николаевич, расскажите!

— Какие могут быть секреты? В прошлом году во время путины на «Блюхер» приняли на работу в разделочный цех группу девушек. И вот, как говорится, в «хорошем стаде паршивая овца завелась». Работница Вера оказалась «слаба на передок». Голодные до баб мужики пронюхали об этом и, как мухи на варенье, липли к Вере. Она никому не отказывала, для интимных встреч находила на судне укромные уголки и в конце концов забеременела. Подруги из чувства женской солидарности товарку не выдали. Но когда интересное положение скрывать уже было невозможно, жрица любви поняла, что ее спишут с судна, и впала в депрессию. Дома непутевую мамашу с подарками ждал маленький сынишка, а вместо подарков мама вынуждена привезти сестренку или братишку — аборт делать было уже поздно.

Представив свою судьбу с двумя детьми и что ее ждет на берегу, Вера ничего лучшего не придумала, как свести счеты со своей непутевой жизнью. После ночной смены она вышла на палубу и бросилась в холодные воды Охотского моря. Вахтенный матрос, увидев эту картину, схватил спасательный круг, нажал кнопку сигнала тревоги «Человек за бортом!» и прыгнул с корабля следом за самоубийцей. Взял женщину за волосы и не дал ей утонуть, спас несчастную. Вскоре матроса-спасителя и Веру подняли на борт корабля. Вот и вся история, о других случаях последствий тайных любовных связей я говорить не буду, у нас как-то не принято об этом вспоминать.

— А как же Вера?

— Любвеобильную даму списали с корабля, спустя некоторое время она родила дочку. Женский коллектив, не мужской, заметьте, оказывает непутевой мамаше материальную помощь, руководство корабля также не осталось в стороне. Недавно Вера вышла замуж, по слухам, перестала гулять и стала счастливой, добропорядочной матерью, работает весовщицей в порту.

Закончив свой рассказ, старпом повел нас в туковый цех. Облако ядовитого белого дыма окутало нас с ног до головы, дышать было невозможно, мучная пыль забивала нос и уши. Смрад и вонь стояли, как на свиноферме. В мареве белого тумана трудились женщины в белых халатах и респираторах.

— Молодые девушки здесь не работают, очень вредное производство, может повлиять на детородную функцию. Трудятся женщины от тридцати до сорока лет. Кому-то ведь работать надо. Но и зарплата у них очень высокая.

Что-то в цехе гремело и грохотало, крутились барабаны мельниц, вентиляторы явно не справлялись с вредными выбросами. Посмотрев на эту карусель и нанюхавшись запахов тукового цеха, экскурсанты покинули кромешный ад и вырвались на чистый воздух. Дальше продолжать экскурсию уже не хотелось, нужно было собираться в обратный путь. На прощание начальство краболова подарило мне большого засушенного королевского краба. На фанерке, обитой зеленым бархатом, этот краб, размером метр на метр, смотрелся удивительно красиво.

Тепло простившись с капитан-директором, старпомом и поваром, мы с портнадзором Сомовым и задержанным механиком Крюковым пересели на «Белугу» и пошли в сторону поселка Кировский. Капитан Иван Петрович дал мне порулить судном. Раньше держать штурвал и управлять кораблем мне не приходилось, и хотя я вел судно по прибору, «Белуга», как пьяная проститутка, валилась носом то влево, то вправо.

Шли вдоль берега моря, волны бешено колотили в борт траулера, рассыпаясь дождем на мелкие брызги, над рубкой кружили голодные белые чайки, пикировали вниз, едва не касаясь крыльями надстроек корабля. В пути я подарил капитану книгу «Трактир на Пятницкой». Иван Петрович начал читать детектив и сказал:

— Не знаю, как тебя благодарить, Васильевич, такая интересная книга, не оторваться. Но на берегу жди сюрприз.

— Петрович, не надо никаких благодарностей и сюрпризов.

— Это не по-нашему, не по-моремански, я в долгу не останусь.

— Лучше приезжай в гости ко мне в Соболево.

— Хорошо, у нас стоянка в порту до завтра. Вечером приеду.

В поселке Кировском Сомов пошел домой, а я вызвал из РОВД машину и через некоторое время с подозреваемым и королевским крабом прибыл в Соболево. Взяв у прокурора санкцию на арест Крюкова и доставив арестованного в КПЗ, немного уставший, пришел домой.

— Как съездил? — спросила жена Маша.

— Нормально.

— Папа, что ты нам привез? — хором, как всегда, затараторили дети — Олег и Элка.

— Вот, привез королевского краба! — я достал пакет, завернутый в плотную бумагу.

— Ух ты, вот это чудище! — воскликнул Олег.

— Какой страшный, — добавила дочка.

Я вбил в стену гвоздь «восьмидесятку» и повесил краба. В квартире сразу повеяло морем и экзотикой.

Вечером, не стучась, в квартиру вошел капитан «Белуги» Иван Петрович Быстров.

— Васильевич, я — мореман, слов на ветер не бросаю, посмотри в окно — мой сюрприз.

Я посмотрел в окно и ахнул от удивления. Во дворе моего дома стояла грузовая машина, доверху нагруженная, шевелящимися, живыми морскими крабами.

— Что это?! — воскликнул я.

— Тебе подарок, как обещал, — невозмутимо ответил седой капитан и довольным жестом пригладил волосы на голове.

— Ты что, Петрович, с ума сошел, какой подарок? Что я с этими крабами делать буду? Куда я их дену?

— Да что хочешь, мне наплевать. В сарай свалим, и все дела, а там твои заботы.

— Так ведь нас с тобой посадят, это же хищение государственного имущества в особо крупных размерах, вышка светит... — ошалело пытался возразить я расхитителю народного добра.

— Какое хищение, какая вышка?! Ты же, Василич, законы должен лучше меня знать. Крабы на краболов не сданы и не оприходованы, значит, они еще плавают в море. Я их поймал, могу сдать на завод, а могу, из милосердия к исчезающим тварям, выпустить обратно в море, кто меня за это осудит? А могу подарить, кому хочу.

Я не знал, что возразить бывалому капитану.

— А почему ты, седой черт, не сдал их на плавзавод «Блюхер»?

— Так тебе оставил, сюрприз готовил.

— Нет, Петрович, не могу я принять такой подарок,