Искатель, 2011 № 04 - Журнал «Искатель»

Ко мне подошел одетый в морскую форму капитан портнадзора Сомов Никита Сергеевич, по прозвищу «Моя красота».

— Здравствуй, Владимир Васильевич, моя ты красота, не возражаешь, если я с тобой пойду на краболов — у меня там свои дела, да и тебе как морской специалист пригожусь?.. — обратился ко мне портнадзор, уже зная о том, куда я собрался и зачем.

— Да ради бога, Сергеевич, с тобой, старым морским волком, мне как-то сподручнее, будешь моим помощником, — ответил я.

Потоптались на берегу под шум прибоя, покурили, послушали морские анекдоты капитана. Часа через два к причалу пришвартовался БМРТ[3] «Белуга». Матрос в тельняшке скинул на берег деревянный трап без перил.

Трап качался и как ненормальный елозил по песку и гальке. Мне чудом удалось вскарабкаться по нему на палубу, при этом я едва не свалился в воду. А вот старому морскому волку повезло меньше — посредине трапа он поскользнулся на мокрой доске и бултыхнулся в ледяную воду студеного Охотского моря.

— Полундра! Спасите!!! — кричал он, добавляя к воплям трехэтажный морской мат.

Матросы с «Белуги» большим двухметровым сачком из капроновых веревок выловили бедного капитана из морской пучины и вытащили на палубу корабля.

На крики утопающего прибежал капитан траулера седой моряк Иван Петрович Быстров, хорошо знавший «Мою красоту».

— Сергеевич, опять купаешься, так и тянет тебя к Нептуну!

— Вам весело, лишь бы поржать, веди в каюту переодеться! — Портнадзор дрожал всем телом, передергивал плечами, но в его глазах искрились смешинки.

Спасенного капитана Сомова переодели в сухую одежду, а его мокрую форму повесили сушить.

Гостеприимный капитан «Белуги» налил в железные кружки водки и предложил выпить:

— За знакомство и... за спасение утопающих.

Продрогший портнадзор с явным удовольствием выпил полкружки водки, крякнул, закусил куском жареной трески, затянулся дымом сигареты и глубокомысленно произнес:

— Спасение утопающих — дело самих утопающих...

— К чему эти слова? — спросил Быстров.

— Какого хрена меня сачком поймали, как какого-то глупого тюленя? Я бы сам до берега доплыл.

— А потом как тебя на судно тянуть? На пузе лебедкой?

— На хрену боком, — закончил разговор Никита Сергеевич.

— Далеко ли идти до «Блюхера»? — спросил я у капитана.

— Да нет, совсем рядом.

«Совсем рядом», по морским меркам, оказалось около суток ходу «Белуги», шедшей с весьма приличной скоростью. Большой винт корабля стремительно резал воду и с внушительной силой толкал судно вперед, в открытое морское пространство. Вечер и ночь пролетели незаметно. Под шум двигателей машинного отделения, шелест волн и завывание ветра мы уснули крепким сном. Даже качка нам не помешала и не вызвала морскую болезнь.

Утром портнадзору Сомову матрос принес сухую, выглаженную форму и начищенные ботинки. Фуражка немного покоробилась, а так вся одежда выглядела довольно прилично. Попили чаю с хлебом, маслом и соленой рыбой. Часам к четырнадцати местного времени пришвартовались к железной громадине краболова «Блюхер» размером с футбольное поле вместе с трибунами. Фактически это был многоэтажный большой завод, только на плаву. С корабля на траулер спустили большую деревянную клеть с металлическими решетками, в которую зашли я и портнадзор, и подняли нас на борт краболова.

Иван Петрович торопился на промысел краба и, не задерживаясь, вместе с командой ушел в море, а мы с моим помощником остались. На борту корабля нас встретил старший помощник капитана Смирнов Олег Николаевич. Это был симпатичный молодой худощавый мужчина лет тридцати, одетый в морскую форму. Он поздоровался с нами и, после того как мы ему представились и показали удостоверения, вежливо предложил пройти в приготовленную для нас каюту. Помещение оказалось довольно просторным, по своим размерам больше железнодорожного купе, с двумя кроватями, столиком и умывальником.

— Здесь будете жить, а работать в соседней каюте, сейчас вам принесут обед. Не торопитесь, с дороги отдохните, связь со мной и со всеми службами — по телефону, — сказал старпом. — Вечером я принесу вам материалы дознания и орудие преступления — морской кортик. Вот список всех телефонов.

Смирнов протянул мне глянцевую папочку типа меню в дорогом ресторане.

— Мне нужно идти по делам, но звоните в любую минуту — я к вашим услугам, — добавил старпом и удалился.

Мы с Никитой Сергеевичем прилегли на кровати, покрытые байковыми одеялами и белоснежными простынями, поверх которых возвышались пуховые подушки, заправленные в бязевые голубые наволочки. Минут через пятнадцать в дверь каюты постучали. Молодой официант на подносе принес флотский борщ в железных судках и тушеную баранину с рисом, а также графин с соком и два бокала. Основательно подкрепившись после долгого пути, мы с портнадзором часа два подремали, умылись, побрились, а затем я позвонил старпому:

— Олег Николаевич, принесите, пожалуйста, материалы дознания.

— Хорошо, сейчас!

Через пять минут в каюту зашел старпом и протянул коричневую папку, в которой оказались: схема каюты, где случилась трагедия, несколько объяснений членов команды и радиограмма из госпиталя краболова «Постышев», куда вертолетом отправили порезанного матроса, о характере и локализации телесного повреждения. В медицинской справке значилось, что матросу Сизову сделали сложную операцию. У потерпевшего было проникающее в брюшную полость ножевое ранение с повреждением внутренних органов (печени). Состояние больного тяжелое, но не безнадежное. При надлежащем лечении и благоприятном течении болезни Сизов будет жить.

Старпом также передал мне завернутый в полиэтиленовый пакет морской кортик. Я развернул пакет. Нержавеющая сталь холодного оружия сверкнула ярким блеском. Клинок крепился к коричневой ручке, сделанной из отполированного рога какого-то животного.

— Механик Крюков Николай переведен в другое помещение, а его каюта, где все случилось, опечатана, там ничего не трогали, только изъяли нож, — сообщил Смирнов.

— Олег Николаевич, а из-за чего произошла ссора? — спросил я у старпома.

— А шут его знает, вроде, как обычно, из-за женщины.

— Ладно, разберемся, давайте начнем с осмотра места происшествия. Посторонние нам не нужны, а понятыми будете вы, Олег Николаевич, и портнадзор.

По узким переходам лестниц мы спустились в каюту механика Крюкова, где старпом снял с дверей печать. Олег Николаевич ключом открыл замок, и я первым зашел в каюту. На полу под столиком виднелись обильные пятна крови — кровотечение из раны было сильное. Беспорядка в каюте не наблюдалось — по всей видимости, борьбы между собой у моряков не было, и удар кортиком был нанесен неожиданно и быстро. Все предметы находились на своих местах. На полочке для гигиены стояли две пустые бутылочки из-под тройного одеколона, а на столике — фотография молодой красивой женщины в рамочке.

— Фая, буфетчица, — пояснил старпом.

Сфотографировав