Искатель, 2011 № 04 - Журнал «Искатель»

— Василич, на краболове груз уже не примут, положенный с момента вылова срок пройдет! Пока дойду, некоторые особи могут и подохнуть! Придется краба в море вываливать!

— Это уже твои заботы, возместишь ущерб матушке природе и сохранишь поголовье краба, за это тебе экологи и зеленые огромное спасибо скажут!

Неожиданно приперлись Кэп с Васькой, принесли с собой две бутылки «Стрелецкой». У меня для гостя с «Белуги» нашлась бутылка коньяку.

Иван Петрович, увидев Кэпа, радостно закричал:

— Здорово, Игорек! Ты все так же через косы прыгаешь, или как?

— Или как... Через хрен боком прыгаю, — удрученно ответил Игорь Николаевич, сопя вечно простуженным носом.

Тут же выяснилось, что старые друзья-мореманы вместе ходили в загранку.

— А что так, давай ко мне на «Белугу» старшим механиком, мой запил, буду списывать на берег.

— А меня уже списали. Да видно, навсегда. На суше вот кантуюсь.

— Ладно, потом поговорим, вот следователю крабов привез, а он брать не хочет.

— Да он такой — не возьмет.

— Придется на «Белугу» везти, перегружать, мои матросики в отстое, не поможете? По мешку крабов за работу на брата...

— Как не помочь? Поможем! — вступил в разговор Васька. — Аты, Василич, с краболова консервов-то хоть привез?

— Вон на стене краб, а консервов нет.

— Как нет? Вот на закуску, — заявил капитан «Белуги» и достал из карманов матросской куртки три банки консервов «Чатка».

Выпили... Позвали шофера машины Никиту... Закусили крабовыми консервами и жареной картошкой с соленой капустой. Поговорили о том, что краба стало мало, что он мельчает, что озорничают японские суда и промышляют в наших водах. Потом Иван Петрович, забрав Кэпа и Ваську, поехал в поселок Кировский перегружать крабов на «Белугу». Но перед этим бичи авансом законный заработок — два мешка крабов — перенесли в мой сарай, а мне занесли большого краба и опустили его на пол.

Олег и Элка, до этого никогда не видевшие живого краба, с неописуемым интересом и восторгом смотрели, как морское ракообразное, медленно перебирая клешнями, ползет по полу, выпучив свои телескопические глаза и поводя усами. Кот Мурзик, выгнул спину, вздыбил шерсть, весь напрягся, как спортсмен перед броском, зашипел на морского обитателя, потом жалобно мяукнул — видно, испугался страшилища — и убежал на кухню. Жена с интересом рассмотрела краба:

— Надо же! — и ушла вслед за котом.

Но Мурзик вернулся — видать, любопытство перебороло страх, потрогал краба лапкой. В ответ тот ударил кота клешней по носу. Мурзик заорал диким голосом и, уже надолго, удрал в другую комнату.

Утром ни свет ни заря заявились Васька с Кэпом.

— Пришли за крабами, машину перегрузили. «Белуга» ушла. Привет от Петровича!

— Ну, идите берите свои мешки.

— Приходи вечером к Ваське, будем крабов варить, — пригласил меня Кэп.

— Не знаю, как получится.

Минут через пять Васька вернулся и заявил:

— Мешки забрали, а Петрович тебе два ящика крабовых консервов оставил в подарок, лежат в сарае.

— Какие еще, на хрен, ящики? Час от часу не легче!

— Мы пошли, ничего не знаем.

Я побежал в сарай и увидел два ящика баночек с «Чаткой». Один ящик был открыт, и содержимого немного не хватало.

Метрах в двадцати удалялись фигуры двух бичей с двумя большими мешками. Васька одной рукой держал мешок, закинутый на спину, а в другой руке нес авоську с банками.

— А ну вернитесь, олухи! — закричал я вслед бичам.

Кэп и Васька остановились, но возвращаться назад явно не торопились. Пришлось Магомету идти к горе.

— Вы зачем консервы сперли? Вам что, двух мешков крабов мало?

— Василич, мы подумали, что ты все равно все банки в реку выбросишь, как недавно икру. Жалко добро, вот и взяли на закусь десять баночек, — проныл Василий.

— Не слипнется в заднице от такой закуски? Немедленно верните банки и отнесите ящики в школу-интернат, иначе сядете у меня в кутузку, — пригрозил я бичам.

— А что мы скажем директору?

— Скажете, подарок ребятам от рыбаков морского флота «Дальрыба». И чтобы все банки сдали, я проверю.

Кэп и Васька уныло поперли мешки с шевелящимися крабами в мой сарай, из авоськи переложили баночки в ящик, а потом понесли крабовые консервы в школу-интернат, находившийся недалеко от моего дома.

Вечером я зашел к приятелям. На печке варились крабовые клешни — ароматный запах ударил в ноздри, на столе стояла початая бутылка водки, а рядом две открытые банки «Чатки».

— Директор интерната дала две банки за работу, за то, что ящики несли, — увидев мой недоуменный взгляд, оправдался Кэп.

Живой краб прожил у меня несколько дней. Кот, побитый клешней, уже к нему не подходил. Дети тоже охладели к морскому чудищу. Мы не знали, что с ним делать, и краб вскоре уснул.

Когда переезжали из Соболево на север Камчатки, стали снимать со стены красавца, засушенного королевского краба, уронили доску на пол, и краб рассыпался на мелкие кусочки. Собрать и склеить их оказалось невозможно.

Рассыпалась на мелкие кусочки и память о крабовых приключениях. Спустя много лет, в отличие от краба, разрозненные частички памяти удалось соединить в одно целое и написать этот рассказ.

После трех лет работы в Соболево меня перевели на север Камчатки. Попрощавшись с Кэпом и Васькой, а также с «Моей красотой», выпив с ними на посошок немного водки, я вылетел по новому месту службы в Пенжинский район. Через некоторое время пароходом прибыла моя жена Мария с детьми. Она же привезла контейнер с домашними вещами.

Отдождилась хмурая осень, и в белой шубе заявилась северная зима, притащив с собой холода и метели.

Я освоился на новом месте и работал не покладая рук.

Райотдел милиции находился в селе Каменском. Население около одной тысячи жителей, как в одном большом доме Москвы или Волгограда. В моем ведении находилось еще шесть поселков, с таким же количеством жителей различных национальностей: коряки, эвены, чукчи, русские, украинцы.

Район, по территории равный такому государству, как Бельгия. До дальнего села Аянка самолетом лететь больше часа. Основной транспорт — это самолет и вертолет, а для коренных жителей — собаки и олени. Летом, правда, в течение двух месяцев по реке Пенжина ходили грузовые баржи с углем, горючим и продуктами. Но путь до дальних поселков занимал уже не часы, а сутки.

Шестого ноября я прилетел из города Петропавловск-Камчатский в аэропорт села Каменское. Сам аэропорт находился в семи