Тихий дом в Кедровом тупике - Анна-Лу Уэзерли

Глава 8

Пресса прибыла, когда я покидаю дом. Группа журналистов топчется у конца тупика и ищет способы пробраться через полицейские барьеры, напоминая стервятников, кружащих над свежим трупом. Хорошие новости обычно распространяются быстро. Среди толпы я замечаю ее, но притворяюсь, будто не вижу. В последние месяцы мы, я и Фи, пару раз встречались, чтобы выпить по стаканчику. Я вполне мог бы назвать эти встречи свиданиями. На последнем «свидании» она осталась на ночь, и мы закончили день в постели. Полагаю, что оба знали, что такой исход был предрешен. Я не рискнул бы назвать это «любовью», но секс у нас был приятным, даже хорошим, как нечто комфортное и естественное. Я рад, что мой первый секс после Рэйчел был с Фионой Ли. Мы с ней прежде всего друзья, и она вызывает у меня только теплые чувства. Я доверяю ей и уважаю ее, даже несмотря на то, что она журналистка. К тому же она красива и жизнерадостна. Она хорошая женщина. И да, она мне нравится. А может, это что-то другое. Как бы то ни было, между нами произошло то самое, что случается после нескольких рюмок.

На следующее утро между нами не было никакой неловкости. Было просто приятно проснуться рядом с теплым телом, а потом вместе позавтракать чаем и черствым тостом. Однако никакие бабочки не трепыхали своими крылышками, как это было с Рэйчел, и я не испытал той тянущей боли, когда она ушла, боли, которая донимала меня каждый раз, когда моя любимая выходила за дверь. Складывалось ощущение, будто мы с Фи понадобились друг другу на ту единственную ночь. По разным причинам, вероятно, но никакого неприятного осадка не осталось. Мы расстались в хороших отношениях. Мы оба знали, что больше это не повторится. С той ночи я ей не звонил, из-за чего меня грызла совесть; ну, вот так сложилось. На сегодняшний день с той ночи прошла уже пара недель, и может возникнуть некоторая неловкость…

– Дэн! – Она замечает меня и окликает; я же иду по подъездной аллее и, как самый настоящий трус, притворяюсь, будто не слышу ее. От этого я чувствую себя еще бо́льшим дерьмом.

– Криминалисты изучают телефон и отпечатки на ноже, – говорит Дэвис, идя вслед за мной.

Я киваю, пытаясь избавиться от замешательства, накрывшего меня, как ноябрьский туман. Внешне все выглядит примитивной бытовухой – отвергнутая жена мстит неверному мужу. Нападению присущи все признаки преступления на почве страсти. И я допускаю, что так оно и было, однако интуиция подсказывает, что есть нечто большее, что все не так просто, как кажется, и что мне нужно воздержаться от суждений, прежде чем делать определенные выводы.

– Есть что по соседям?

Дэвис кивает.

– Кое-что есть.

– Да?

– Справедливости ради надо сказать, что все знали: в семейной жизни у Миллсов большие проблемы, – говорит она. – Предположительно, у Роберта Миллса была связь на стороне, и сейчас выясняется, что у него есть ребенок от другой женщины. Они пытались начать сначала, он и его жена, хотя, по словам соседки, с которой я беседовала, в последнее время он редко бывал дома, что давало ей повод думать, будто он с любовницей. Похоже, после переезда сюда – а это было еще в феврале – они держались особняком, особенно Лори Миллс, она жила затворницей, как говорит… – Дэвис сверяется с блокнотом, – некая миссис Джессика Бартлетт из дома пятнадцать, слева от них. – Она указывает на особняк рядом с домом Миллсов. – Она говорит, что часто слышала, как они ругаются, когда еще покойный жил здесь, – они кричали, хлопали дверьми и все такое прочее, и что Миллс постоянно то уходил, то возвращался. Однако держался он вполне дружелюбно, был горазд поболтать, в общем, прилагал значительно больше усилий, чтобы влиться в их маленькое общество, чем его жена.

– Но это не делает ее убийцей, – тихо, почти себе под нос, говорю я. – И?..

– Команда продолжает подомовой обход, – отвечает Дэвис. – Некоторых соседей не было дома, а некоторые не открыли дверь. Джессика Бартлетт предложила нам поговорить с… – она опять листает свой блокнот, – с некой Моникой Льюис, живет в двадцать пятом доме напротив Миллсов. Как утверждают, она и Лори были близкими подругами, знали друг друга много лет, вместе ходили в школу или в колледж.

– Ясно. Ну, надо поговорить с ней.

– Бартлетт упомянула один инцидент, случившийся в июле.

– Инцидент?

– Публичную ссору между Лори и Робертом Миллс. Миссис Миллс рассказала всем, кто присутствовал на той вечеринке с барбекю, что ее муж состоит в любовной связи и что у него есть ребенок от этой связи, а после этого убежала домой в слезах. В общем, во хмелю устроила самое настоящее шоу, как выражается Бартлетт, и… а вот это очень интересно. – Дэвис изгибает брови.

– Продолжай… – Дэвис нравится делать резкие сюжетные повороты, но я потакаю ей. Это малая цена за ее въедливость.

– И соседка вспомнила, что миссис Миллс угрожала убить мужа, кричала, что была бы рада, если бы он сдох на глазах у всей улицы.

– Ясно, – говорю я. – В общем, как я понимаю, все это очень интересно. Но едва ли это можно считать признанием, верно? Я в том смысле, что многие жены сгоряча говорят такое своим неверным мужьям.

Неожиданно Дэвис опускает взгляд вниз, как будто я задел ее за живое.

– Мне нужен перечень тех, с кем уже пообщались, список всех, кто здесь живет. Я хочу выяснить, кто такие эти Миллсы, как они жили, что они собой представляют. Возможно, сегодня вечером кто-то что-то видел; похоже, все они любят порыться в чужом грязном белье, так что я уверен, что что-нибудь да вылезет. И еще эта Моника, подруга, о которой ты говорила, – пообщайся с ней. Я хочу, чтобы ты опросила ее первым делом, а потом уже занимайся остальными обитателями улицы.

Дэвис кивает.

– Технически это тупик, босс, – улыбается она мне, и я наигранно сурово хмурюсь.

– Кстати, нам удалось выяснить, что за другая женщина? Имя любовницы?

– Некая Клэр, ни фамилии, ни адреса. Может, Лори Миллс прольет хоть какой-то свет.

– Отправь кого-нибудь к ней, как только у нас появится адрес, ладно?

Краем глаза я снова вижу Фи. Она стоит слева, в стороне от стаи стервятников, и роется в своем телефоне. Я сосредотачиваю внимание на Дэвис.

– Послушай, Дэвис, а ты-то что об этом думаешь? – спрашиваю я, потому что знаю, как это выглядит. Послание на зеркале, орудие убийства, никакого взлома и резкий разрыв отношений из-за супружеской измены.