Гостиница Три Посоха. Возвращение домой - Велена Князь

— Нельзя, — сказал он серьёзно. — Дед был Бронеславом. И я буду называть сына Бронеславом.

— Я подумаю, — уклончиво ответила я.

Он наклонился, поцеловал меня в лоб. Пухля во сне чихнул, выпустил искру, которая погасла, не долетев до одеяла, и перевернулся на другой бок.

— Расскажи мне, что было в том портале, — попросил Людомир. — В последнем. Ты вышла оттуда белая как мел и сразу потеряла сознание.

Я закрыла глаза, собираясь с мыслями. Воспоминания о пустоте, о саде, о яблонях и старом доме были какими-то размытыми, будто я смотрела на них сквозь запотевшее стекло.

— Там была Ефросинья, — начала я. — И её сестра, Анфиса. Ефросинья сказала, что порталы открыла я. Не специально, неосознанно — Сердце Мироздания откликалось на мою тоску по дому, по маме, по прошлой жизни. А Анфиса просто направила энергию.

— А что сказала Анфиса? — спросил Людомир.

— Сказала, что Ефросинья её предала и заточила в пустоте на триста лет. Что она хотела спасти свой мир — своих людей, свою землю, — а Ефросинья спрятала Сердце и сбежала в гостиницу. Выбрала себя.

— Ты ей веришь?

— Не знаю. — Я открыла глаза. — Скорее нет, потому что она угрожала моему миру и использовала меня. Но что-то в её словах меня зацепило.

— Ты просто слишком добрая, Вась. Плюс ещё сейчас гормоны бушуют.

— Я знаю, — повторила я. — Но я боюсь не её силы, а боюсь, что не смогу отличить правду от лжи. Что она найдёт слова, которые заставят меня усомниться.

Людомир взял меня за руку.

— Тогда слушай меня. Не её, а меня. Я всегда буду говорить тебе правду. Договорились?

— Договорились, — сказала я.

За окном стемнело окончательно. Фонарь зажёгся, отбрасывая жёлтый круг света на мокрый асфальт.

— Спи, — сказал Людомир. — Завтра поговорим.

— Завтра, — согласилась я и закрыла глаза.

Я уже почти провалилась в сон, когда услышала странный звук. Людомир спал, откинувшись на спинку стула, голова на груди, руки скрещены. Пухля тоже спал — на моём животе, вверх лапками, разметав крылышки.

А на стекле, за которым чернела ночь и жёлтым пятном горел фонарь, кто-то писал.

Пальцем. Медленно, словно по инею.

«ВАСЯ»

Буквы замерли на секунду. А потом стекло покрылось трещинами — мелкими, частыми, как паутина, расходящаяся от центра, где было написано моё имя.

И сквозь трещины, сквозь разбитое стекло, на меня смотрели чёрные глаза.

Выписка из больницы заняла всего час, хотя мне показалось, что прошла вечность — больничные стены успели мне опротиветь.

Врач пришёл утром и уставился на меня так, будто ожидал, что я снова потеряю сознание прямо у него на глазах. Я выдержала его взгляд, и он, видимо, решил, что спорить бесполезно.

— Состояние удовлетворительное, — сказал он, делая пометку в планшете. — Как я уже говорил, нужен покой, полноценное питание, никаких стрессов. — Он перевёл взгляд на Людомира, который стоял у окна, сложив руки на груди, и смотрел на врача. — Вы всё поняли?

— Понял, — ответил Людомир, и я по голосу поняла, что он уже мысленно составляет список того, что мне нельзя, и будет следить за его соблюдением с той же тщательностью, с какой Жан-Поль следил за чистотой своего фрака.

— Я вот в этом не уверен, — вздохнул врач и вышел.

Мама уже ждала в коридоре. Людомир помог мне надеть куртку — аккуратно, бережно, как будто я была сделана из хрусталя, и это было одновременно и трогательно, и немного раздражающе, потому что я привыкла справляться сама.

В больничном вестибюле нас ждал Лёша. Он сидел на пластиковом стуле, сжимая в руках свой амулет так, что побелели костяшки, и выглядел потерянным.

— Вась! — он вскочил, едва увидел меня, и чуть не споткнулся о собственную сумку, стоявшую рядом. — Ты как? Я тут всю ночь не спал, думал о тебе.

— Всё хорошо. А ты чего здесь?

— Я… — он замялся. — Офис закрыли на ремонт и всех сотрудников отправили во внеплановый отпуск.

— На ремонт?

— В серверной случился пожар, — он понизил голос до шёпота и оглянулся по сторонам, хотя в вестибюле никого не было, кроме полной уборщицы с ведром. — Прошлой ночью, представляешь? Прямо после того, как мы оттуда ушли. Хорошо, никто не знает, что накануне мы там портал закрывали, иначе всё бы повесили на нас.

Я посмотрела на него. Потом на Людомира. Потом снова на Лёшу.

— Что тебя здесь держит? — спросила я. — Поехали с нами.

— В твой мир? — его глаза округлились.

— Да. Уверена, ты там будешь очень полезен. У тебя всё равно отпуск, а нам нужен человек, который понимает в технологиях. У нас там, знаешь ли, с компьютерами напряжёнка.

— А… а можно?

— Я приглашаю.

Лёша посмотрела на Людомира. Людомир сжал губы в тонкую линию — я видела, что он не в восторге, — но всё же кивнул.

— Хорошо, только вещи возьму, — сказал обрадованный Лёша.

— Я тоже еду! — вмешалась мама.

Я повернулась к ней.

— Мам, там всё… другое, — сказала я осторожно, подбирая слова. — Непривычное. Магия, драконы, призраки на потолке. Ты не представляешь, что там творится.

— А здесь чем лучше? — она подняла бровь. — И как, скажи на милость, я тут буду жить одна, зная, что где-то там, у чертей на куличках, живёт моя беременная дочь, которой даже помочь некому? Ты погляди, как ты исхудала за эти дни! Щёки впали, под глазами круги, а ты ещё говоришь, что всё в порядке. Вот пойду и надеру уши твоему повару, пусть лучше кормит!

Я не нашлась, что ответить. Людомир открыл рот, чтобы возразить — я видела, как он набрал воздуху в грудь, готовясь к аргументированной речи о безопасности и непредсказуемости магии, — но мама посмотрела на него так, что он закрыл рот и больше не открывал.

— Хорошо, — сказала я, сдаваясь перед неизбежным. — Едем все.

Портал мы открыли во дворе больницы, за мусорными баками, чтобы никто не видел. Людомир достал амулет, прошептал заклинание, и воздух задрожал, разошёлся в стороны. Перед нами