Гостиница Три Посоха. Возвращение домой - Велена Князь

— Здравствуй, Василиса.

Я обернулась.

На крыльце, прислонившись к перилам, стояла женщина. Молодая — лет двадцать пять, не больше, — с тёмной косой, перекинутой через плечо, в длинном светлом сарафане, расшитом васильками. Я узнала её. По портретам в гостинице, которые висели в кабинете над камином, и по иллюстрациям из Книги Рода.

— Ефросинья, — сказала я.

— Она самая, — улыбнулась женщина. — Ну, не совсем. Я умерла давно, а это лишь мой дух.

— Зачем ты здесь?

Она спустилась с крыльца — босиком, по траве, и трава не пригибалась под её ногами, потому что она была невесомой, как облако. Прошла по дорожке, остановилась у старой яблони, провела рукой по ветке.

— Чтобы объяснить, — сказала Ефросинья, глядя на яблоки. — Ты заслуживаешь знать правду, Василиса. Всю правду, без прикрас и без сказок.

— Какую правду?

— Порталы открыла ты, — сказала Ефросинья.

— Как? — спросила я. — Я ничего не делала, даже не знала о них, пока Совет не позвал меня.

— Сердце Мироздания теперь часть тебя. Оно чувствует твои желания — твою тоску, твою боль. Ты скучала по дому, Василиса. По маме, по прошлой жизни, и Сердце откликнулось. Оно создало порталы, чтобы ты могла вернуться.

— Но я не хотела... я не знала...

— Конечно, не знала, — Ефросинья кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Это было неосознанно, как сон или дыхание.

Она повернулась ко мне. Глаза у неё были светлые, добрые, но в глубине — грусть.

— Моя сестра Анфиса узнала об этом. Она была заточена много лет назад — за то, что пыталась украсть Сердце. Но она не глупа. Она не стала бороться с тобой. Она просто... направила. Сделала так, чтобы порталы открывались там, где ей нужно. Чтобы энергия их закрытия накапливалась и шла к ней. Чтобы она могла выбраться из заточения.

— И что теперь делать? — спросила я.

— Закроешь последний портал — и моя сестрица получит свободу. А ежели нет, то магия разрушит твой мир.

Я опустилась на лавочку. Руки дрожали, Сердце Мироздания в груди пульсировало — быстро и тревожно.

— Что мне делать? — повторила я.

— Выбирать, — сказала Ефросинья. — Ты сильная, Василиса, справишься. Сердце внутри тебя, и оно подскажет верный путь.

Сад растаял — яблони исчезли, и дом исчез, и крыльцо, на котором я сидела, исчезло вместе с лавочкой. Я стояла в белой пустоте, без стен, без пола, без потолка, и только портал за моей спиной продолжал гудеть ровно и низко.

Я закрыла глаза. Сердце Мироздания отозвалось. Оно было тёплым, я чувствовала каждую его клеточку, каждую нить энергии, которая тянулась от него к порталу.

— Не делай этого, дитя, — неожиданно сказал кто-то позади меня.

Я открыла глаза и обернулась.

Передо мной стояла женщина — высокая, стройная, с иссиня-чёрными волосами, которые падали на плечи тяжёлыми прядями, и бледной, почти мраморной кожей, на которой не было ни одной морщины, ни одного изъяна. На ней было длинное бордовое платье, расшитое чёрными нитями, и на груди висел амулет — такой же, как у Лёши, только потрескавшийся от времени.

— Не закрывай, — повторила она. — Оставь портал. Твой мир выживет, и магия не разрушит его. Я обещаю.

— Кто ты? — спросила я, пятясь назад.

— Сама как думаешь? Сестрица много чего про меня понаплела, наверное. Но даже часть из этого не является правдой, девочка.

— Так ты и есть Анфиса? Почему я должна тебе верить? Однажды ты уже предавала!

Анфиса усмехнулась.

— Что она рассказала тебе? Милую сказку про злую и добрую сестру? А ты знаешь, что она сделала со мной? Заточила в пустоте на триста лет. Совершенно одну! Триста лет, Василиса. Ты представляешь, что это такое — триста лет в пустоте?

— Ты хотела украсть Сердце!

— Я хотела его использовать, чтобы спасти любимого и свой мир! Они умирали, Василиса. А Ефросинья спрятала артефакт и сбежала в свою гостиницу. Она выбрала себя.

— А ты выбрала власть.

— Я выбрала жизнь. Для всех. — Анфиса шагнула ближе. — Ты похожа на меня, мы ведь обе хотим защищать своих. Ты — свою семью, а я — свой мир. Неужели ты не понимаешь?

— Я понимаю, — сказала я. — Но я не верю тебе.

Я закрыла глаза.

Сердце Мироздания пульсировало. Я направила его не на закрытие портала, а на перенаправление. Энергия не должна была уйти в заточение Анфисы. Она должна была рассеяться. Раствориться. Исчезнуть.

— Что ты делаешь? — закричала Анфиса. — Остановись!

— Прощай, — сказала я.

Свет погас.

Я стояла во дворе у скамейки, и ноги мои подкашивались, и мир плыл перед глазами. Портала не было — только лёгкий запах озона и фиолетовые искры, которые таяли в воздухе, не долетая до земли.

Люди зашевелились.

Бабушка поправила очки и тяжело поднялась со скамейки. Мужчина с собакой пошёл к мусорному баку, что-то бормоча себе под нос. Голуби взмыли ввысь над шелестящими листвой деревьями.

Всё вернулось на круги своя.

Людомир держал меня за руку. Пухля сидел у него на плече, и его фиолетовые глаза были огромными, как две планеты, и в них отражалось моё лицо — бледное, уставшее, но живое.

— Ты была там почти десять минут, — сказал Людомир. — Я начал...

— Всё хорошо, — перебила я. — Всё закончилось.

Лёша смотрел на амулет.

— Точка исчезла. Все точки! Порталы закрыты. По крайней мере пока…

Я хотела ответить, хотела улыбнуться, сказать что-то ободряющее — но ноги подкосились, и мир перевернулся, и я увидела небо — серое, с редкими облаками, — а потом увидела асфальт, который стремительно приближался, и ничего больше.

— Вася? Вася!

Голос Людомира доносился откуда-то издалека, как сквозь толщу воды. Я чувствовала, как он подхватил меня, а потом звуки растаяли, я закрыла глаза и провалилась в темноту.

Сознание возвращалось медленно. Я с трудом открыла глаза и сразу же почувствовала острый приступ головокружения — потолок качнулся, стены поплыли, и пришлось зажмуриться на несколько секунд, чтобы мир перестал вращаться.

— Тридцать шесть и шесть, — сказала медсестра в белом