ВОЙНА И МИР - Иеромонах Тихон (Невидимов)
Не нужно презирать малое только потому, что оно не исправляет большого. Когда человек ест, спит, разговаривает с близким, работает, молится, он не делает вид, будто войны нет. Он сохраняет в себе ту часть жизни, которую беда еще не отняла. Иногда это и есть настоящая стойкость, только человек не сразу понимает ее цену.
.
– А если прежнего порядка уже не будет? Если человек потерял дом, уехал в другой город или страну, живет в чужом месте, и каждый день не знает, где окажется дальше, разве можно говорить о каком-то прежнем ритме?
.
– Прежнего может и не быть. И не надо заставлять человека возвращаться туда, чего больше нет. Нужно искать тот порядок, который ему доступен сейчас.
Утро может быть не таким, как прежде. Работа может стать другой. Дом может оказаться временным. Молитва может быть короче. Но человеку все равно нужно знать, что день начался и что у него когда-нибудь наступит вечер. Ему нужно место, где он не только ждет следующего события, но немного живет.
...Православная жизнь всегда знала эту простую вещь. У нее есть свой ритм: утро и вечер, труд и отдых, будни и воскресенье, пост и праздник. Это не украшение спокойной жизни. Человеку недостаточно знать, во что он верит. В какой-то момент вера должна войти в самую обычную жизнь – в то, как он просыпается, работает, отдыхает, встречает близких и заканчивает день.
Когда война ломает привычный ритм, человеку легко решить, что теперь все стало одинаковым. День похож на ночь, будни на воскресенье, работа на ожидание. Но если человек совсем отдаст свою жизнь этому беспорядку, война продолжится в нем даже тогда, когда в данный момент вокруг тихо.
Поэтому воскресенье тоже важно сохранять, насколько это возможно. Если можно прийти в храм – прийти. Если нельзя, сохранить этот день хотя бы настолько, насколько позволяют обстоятельства: помолиться, побыть с близкими, отложить то, что может подождать. Не для того, чтобы сделать вид, будто войны нет, а чтобы помнить: война не стала всей жизнью.
.
– А как молиться, когда внутри все разбросано и человеку трудно даже собрать мысли? Иногда ему кажется, что сначала надо успокоиться и все понять, а уже потом обращаться к Богу.
.
– Не жди, пока успокоишься. Бывает время, когда человек уже видит: сам он не справляется. Чем больше думает, тем больше путается; чем сильнее старается все предусмотреть, тем яснее понимает, что завтрашнего дня он не знает. Вот тогда и надо идти к Богу. Не после того, как все в себе исправил, а с тем, что есть...
Хаос ведь не только снаружи. Он входит в человека: одно услышал, другого испугался, третье сам додумал – и уже трудно отличить правду от своего страха. Человек хочет немедленно все объяснить, потому что ему тяжело жить без ответа. Но не всякий ответ от Бога. Иногда лучше сказать: ”Господи, я не знаю. Просвети меня и не дай мне ошибиться”...
Не надо много слов. Можно сказать: ”Господи, помоги мне”. Если молитва идет из сердца, и этих слов достаточно. Господь знает нашу немощь прежде нашего прошения. А благодать Божия дается не для того только, чтобы нам стало легче. Она помогает устоять, когда легко сорваться; промолчать, когда хочется ответить злым словом; не поверить лжи, когда ее повторяют многие; сделать добро, когда сил почти нет.
Потому после молитвы не всегда приходит ответ. Иногда приходит способность ждать, не выдумывая ответа. Человек может сказать: ”Я этого не знаю”, – и не мучить себя дальше догадками. Может спросить: ”Что мне теперь делать?” И тогда смотреть не на весь путь, а на то, что действительно дано ему сегодня.
Если можно узнать – узнай. Если нужно спросить – спроси. Если надо помочь – помоги. А чего не знаешь, того не выдумывай и Божьей волей не называй. Молиться – не значит отказаться от рассуждения. Значит, сначала вспомнить, перед Кем ты стоишь, и уже отсюда смотреть на происходящее.
...Война может оставить человека среди вопросов, на которые пока нет ответа. Но если он не отходит от Бога, незнание уже не заставляет его жить ложью. Он может бояться и все же не подчиниться страху. Может не понимать и все же не потерять веру. Может не видеть завтрашнего дня и все же верно прожить сегодняшний.
Молитва не дает хаосу стать хозяином сердца. Человеку не нужно знать весь путь. Ему нужно сегодня не отойти от Бога и сделать то добро, которое ему по силам. И этого иногда довольно для одного дня.
.
– Тогда на что человеку надеяться, если он не знает даже того, что будет завтра? Не получается ли, что остается только ждать и терпеть?
.
– Нет. Ждать и жить – не одно и то же.
Христианская надежда не говорит человеку: ”Я знаю, чем все закончится”. Она говорит другое: ”Я не знаю, чем закончится этот день, но знаю, перед Кем его проживаю”.
В этом и есть опора. Человеку не нужно знать будущее, чтобы сделать добро, сказать правду, удержать сердце от зла и остаться рядом с тем, кому сейчас трудно.
Мир Божий тоже не означает, что вокруг стало тихо. Мир Христов может быть в человеке и тогда, когда вокруг все еще нарушено. Он не отменяет опасность и не обещает, что все пойдет по нашему плану. Но он не дает хаосу стать всей правдой о нашей жизни.
.
– Отче, а бывает, что война начинает управлять мыслями человека? Он так долго слышит чужие слова, страхи и объяснения, что уже не замечает, где заканчивается чужое и начинается его собственная мысль?
.
– Человеку тяжело оставаться перед неизвестностью. Когда он не знает, что происходит и чем все кончится, ему хочется хоть какого-нибудь ответа. И если правды он не знает, иногда берет первый ответ, который подходит его страху. Ему становится легче не потому, что он узнал правду, а потому, что неизвестное получило имя.
...Человек редко отдает свою свободу сразу. Сначала просто слушает. Потом привыкает. Потом повторяет. А потом защищает чужую мысль, как свою, и уже не помнит, откуда она пришла.
Так рождается и