Можно и так сказать - Анна Александровна Матвеева
«Хоровод нечестивых», размышлял Аркадий, безуспешно пытаясь поудобнее усесться в опостылевшем кресле (надо сказать потом Тае, что это не сидения, а прокрустовы ложа какие-то!), должен понравиться всем поклонникам «Фениксов», ведь в каком-то смысле это их продолжение, пусть и антураж совсем другой, и герои, и эпоха… Но пока что никто из читателей этого не заметил, а давать подсказки Нуров считал ниже собственного достоинства. Жаль, если «Хоровод» не прочитают как часть той самой истории, которую каждый писатель рассказывает от книги к книге (мысли Аркадия звучали порой как выдержки из критических статей, которых никто не напишет).
– Итак, третье место вручается Андрею Лисицыну за роман «Легенда о Смирнове»! – услышал вдруг Нуров. Он не успел даже поздравить коллегу, как тот в два шага перемахнул расстояние до сцены – и радостно принял из рук одной юной красавицы конверт, а из рук другой – букет во влажной упаковке. Лисицын был так счастлив, что не заметил, как оросил водой из букета сцену – и Арина Кауф расхохоталась, предъявив миру недавно отреставрированные зубы (очень дорогие).
– Вторую награду получает Юрий Чурбак и его поразительная книга «Не кради мой сюжет»!
Чурбак медленно встал со своего места и отвесил церемонный поклон залу. Потом он не спеша обогнул сцену и поднимался по ней так мучительно медленно, что Руся сзади вполне отчётливо цыкнула.
– Ну что, – шепнула она на ухо Аркадию, – поздравляю!
Она стряхнула с его плеч какие-то ей одной заметные соринки, а сам Нуров тем временем откашливался, ведь победителю надо было сказать несколько слов в микрофон – и он, разумеется, был готов, он знал, что скажет! Бла-бла-благодарен всем, но в первую очередь моей же…
– И вот главная интрига вечера – кому же достанется Главная премия Главной премии? – натужно балагурил ведущий, имени которого Аркадий так и не вспомнил. Он скромно опустил глаза долу, радуясь тому, что ботинки его, как обычно, идеально вычищены.
– И это… И это… – Арина Кауф тянула время, распечатывая конверт и глядя в него с выражением ненаигранного – человеческого, а не актёрского – ужаса.
– И это… ммм… Лиза Андреева с её книгой «Можно и так сказать»!
Глава третья
Уйти немедленно
Практически все гости, собравшиеся тем злополучным вечером в главном зале Главного здания, были так или иначе причастны к миру изящной словесности – а потому обязаны были наброситься на внезапный сюжет, как стая голодных волков на сочного барашка. Пока что литераторы жадно впитывали подробности – всматривались в бледное лицо Нурова, пытались запомнить затейливый мат Русуданы, фиксировали в электронном блокноте торжественное блеянье победительницы премии, тоже оросившей несчастную сцену водой из букета. Арина Кауф приподняла подол платья, чтобы не угодил в лужу, – какая мощная деталь! Если хотите – метафора.
Каждый опишет это по-своему – Чурбак снимет точный слепок с реальности, Елена Юрьева поменяет мужчин на женщин и добавит истории феминизма и травмы, Лисицын уведёт повествование далеко в сторону, сделав из сюжета что-то вроде тромплея, обманки для самых внимательных читателей (а для других он и не пишет)…
Излюбленным приёмом Нурова было выпустить в финале романа всех действующих лиц разом: чтобы рассказать о судьбе каждого и связать таким образом все нитки. Стрельнуть из каждого ружья. Сейчас, бессмысленно глазея по сторонам, он сам словно бы стал участником подобной сцены – но ведь это был не финал. Да и не роман!
Оставшийся без награды Аркадий сидел всё в том же кресле первого ряда, не в силах двинуться с места. Со всех сторон к нему стекались возмущённые коллеги. Тая пыталась усмирить толпу, но это было ей не по силам. Такое никому не по силам!
– Да как они посмели! – верещала Эльза Кусочек, не забывая при этом набирать в телефоне пост для своего канала: бедняжка хотела сообщить о скандале первой, но не знала, что её опередил Алишер Петровский.
Взбодрившись поддержкой близких, которые жали ему руку, обнимали и произносили какие-то банальности, недостойные людей, работающих со словом, Аркадий чуточку выдохнул и позволил Русе поднять себя с кресла. Неприятная деталь, которая, будем надеяться, ускользнёт от всевидящего ока сочинителей, – штаны его довольно сильно намокли от пота в паху.
– Немедленно уходим, – сказала сквозь зубы Руся, и Аркадий, вновь подчинившись, пошёл прочь из зала, стараясь держать высоко голову. Софья уже махала ему из-за двери – лёгкое облако на фоне светлого прямоугольника, о, какое счастье, что у него есть Софья!
Вдруг она перестанет его уважать после такой пощёчины? Разлюбит? И ведь он хотел подарить ей что-нибудь значимое, дорогое…
– Дай мне буквально несколько минут, и мы уйдём! – шепнула ему на ухо Софья, а потом, как бы вспомнив, добавила: – Не расстраивайся сильно, ладно? У тебя этих премий уже вагон! Встретимся в гардеробе, окей? Я в уборную.
Нуров от неожиданности развёл руками так резко, что сбил с плеча Руси нарядный рюкзак, но она, конечно, не стала по этому поводу возмущаться.
– Отец, мне жаль, – сказал Денис. – Ты ничего, если я пойду? Меня тут ждут на бульваре…
– Да как ты можешь? – вызверилась на сына Руся. – Отцу нанесено публичное оскорбление, в прежнее время надо было бы на дуэль обидчика вызвать, а ты убегаешь?
– Мать, ты серьёзно? Кого я должен вызвать на дуэль, ту Лизу, что ли?
Из зала между тем донеслись «бурные аплодисменты, переходящие в овации» – вроде бы так писали в газетах в пору юности Аркадия. И только тогда до Нуровых дошло, что сочувствующие не поспешили покидать церемонию за ними следом, а те несколько человек, которые вышли (вроде бы среди них мелькнула лохматая голова Ежа), растворились в коридорах Главного здания.
– Да они там её чествуют! – возмутилась Руся, аккуратно заглядывая в зал. – Иуды! Чурбак её даже обнял, скотина!
– Наплевать, – хриплым голосом сказал Аркадий. – Знаешь, Руся, вы идите. И ты, и Денис. Мне сейчас лучше одному. К тому же я не один, – выкрутился он, – я с Софьей.
Руся