Первая капля - Роман Золотов
Я с облегчением выдохнул: объясняться с ними сейчас не хотелось. Быстро скинул рубашку, бросил её на нижнюю полку и рухнул на свою койку, даже не потрудившись задёрнуть штору. Сима что-то бурчала про безответственность и необходимость подготовиться, но я уже проваливался в спасительную темноту, решив, что пара часов сна перед Омском — это ровно тот способ подготовки, который мне нужен.
Разбудил меня резкий рывок поезда: состав замедлял ход. За окном проплывали серые платформы и смазанные лица. Сима вновь возникла передо мной в облегающем халатике, ага. Её глаза призывно блеснули, когда она поймала мой взгляд, и она потянула шёлковый поясок. Не успел халат упасть, как она пропала с заливистым смехом.
— «Просыпайся, трудяга. Омск. У тебя полдня, чтобы найти браслет и вернуться в кроватку».
— Умеешь ты будить, — хмыкнул я.
Я поднялся, по пути к двери нацепил на себя многострадальную рубашку и уже во всеоружии вышел в гостиную.
— Ооо, наша принцесса наконец проснулась, — в голосе Жени проскакивало недовольство, но её лицо озаряла счастливая улыбка. — Как горошина? Не слишком мешала?
— И тебе доброе утро, прекрасный принц, — возвращаю ей укол. — Может, если бы меня разбудили поцелуем, встал бы раньше.
— Не дождёшься, — грозит она мне кулачком. — Мы собирались прогуляться, пока поезд на остановке, и ты идёшь с нами! — заявляет она.
— А вот тут ты не права, — виновато развожу руками. — У меня дела.
— Это какие такие? — встревает Никита, а Петя и Вася внимательно прислушиваются.
— Секрет рода, — важно заявляю я. — Идите без меня.
Никита раздражённо потирает переносицу, но переспрашивать не решается. Женя слегка поникла, а близнецам в целом было всё равно. Игнорируя их недовольные взгляды, я просто вышел и направился на перрон. Не нужно им встревать в мои дела, это может плохо кончиться для них… Хотя Петя… вот его можно будет взять в следующий раз. Он не аристократ, и ему нужны деньги. Нужно будет обдумать это.
Размышляя о всяком, я не заметил, как покинул перрон. Город встретил меня шумом машин и довольно большой статуей бородатого длинноволосого мужчины. Властные черты лица, резкие, будто их вытесали из гранита. Повелительный взгляд, который, казалось, был готов сжечь тебя за одну ошибку. Я подошёл к табличке и прочитал вслух:
— Николай Петрович Романов. Император Всероссийский. — Я вновь всмотрелся в лицо статуи и пробормотал себе под нос: — Так вот ты какая, золотая рыбка…
Насмотревшись на Императора, я медленно повернулся, взглядом сканируя пространство. В толпе мелькнули две белёсые макушки: Пётр возвышался над основной толпой, и мы столкнулись глазами. Вот ведь неугомонные… Придётся вспомнить молодость…
Я сунул руки в карманы и, насвистывая прилипчивую мелодию из моего мира, пошёл в сторону торговых улиц. Благо вывесок тут было достаточно. Время от времени в отражениях я ловил преследующих меня друзей.
По пути мне на глаза попался чумазый паренёк. Мешковатая одежда. Кепка наваливается на глаза из-за слишком большого размера, но взгляд цепкий, оценивающий. Он уже приметил меня, но пока не действовал. Типичный мелкий воришка — я на таких насмотрелся в Куполе. Я свернул в его сторону, намеренно проходя ближе, будто не замечая. И тогда он решил действовать. Намеренно ускорился и влетел в меня.
— Ой, простите!
Я почувствовал, как ловкие пальцы начали шарить по моим карманам. Он нащупал телефон, но не стал его трогать. Затем наконец нашёл портмоне и захотел вытащить его, но я мягко перехватил его руку, подмигнул и наклонился. Парень даже не дёрнулся — привык уже, что его ловят?
— Подсоби-ка мне, малой, — шелест купюр привлёк его внимание. — Двадцать рублей авансом. Надо задержать вон тех господ, — указываю на Петю, который, словно ледокол, шёл, ища меня.
— А не боишься, что обману, дядь? — он шмыгнул и вытер нос рукавом. — Щас возьму и убегу. Не догонишь ведь.
— Не догоню, ну ты это, — хлопаю его по плечу. — Давай по-братски. Двадцать рублей ведь неплохо, а?
— По-братски говоришь? — он подозрительно на меня посмотрел, затем перевёл взгляд на перстень, затем ещё более подозрительно на меня.
Я наклонился к его уху и прошептал самым доверительным шёпотом, на который был способен.
— Да спёр я его. Вон видишь бугая, — киваю на Петю. — У него и спёр. Я его знаю, он добрый, но глупый. Поможешь?
Парень явно мне не доверяет. Пришлось достать монетку. Как только кругляш начал плясать между моими пальцами, то исчезая, то появляясь, глаза пацана полезли на лоб. Он досмотрел моё короткое представление и наконец кивнул, выхватив у меня купюру.
— Ладно, дядь, но если свидимся — должен будешь, — крикнул он мне, уже отпрыгнув подальше, чтобы я не дотянулся до купюры. — Меня Серёга Воробей кличут. А теперь дуй отсюда.
Благодарно кивнув ему, я поднялся и пошёл дальше. Где-то за спиной послышалась возня: «Ой, простите!..»
Не стал дослушивать и свернул в переулок. Быстро прошёл его насквозь и попал на широкую улицу. По сторонам, сверкая витринами, стояли различные лавки. Сувениры, пекарни, даже маленькие кафешки с уютным интерьером. Хотелось бы зайти и расслабиться, но я тут по делам.
Я коротко осмотрелся, и мой взгляд привлекла вывеска «У Йоко», а внизу — приписка на неизвестном мне языке.
— «Это японский, дубина», — вмешалась Сима.
— «Я тебе не полиглот, моё дело больно бить и много думать, а не учить языки».
Сима фыркнула, но замолкла. Любопытство пересилило меня, и я двинулся к лавке и толкнул дверь. Узкое помещение было уставлено манекенами в каких-то широких халатах. Несколько полок украшали различные украшения; другая часть была заставлена фигурками зданий со странными крышами и длинными змеями.
— Добро пожаловать в мою скромную лавку, — вышел низковатый старичок и поклонился. — Вы, молодой человек, интересуетесь японской культурой? Вам что-то подсказать?
— Не сказал бы, уважаемый. Меня привлекла ваша вывеска, — отвечаю я ему честно.
— В таком случае проходите, покажу, расскажу… — я двинулся к прилавку, но невольно заметил, как старичок внимательно присмотрелся к моим движениям.
— Хм… — взялся он за подбородок, начав поглаживать его. — Воин, значит? Хотя нет… Молодой человек, вы шиноби?
— Кто, простите? — заинтересованно переспросил я.
— Как это на русском будет… — он невольно пощёлкал пальцами в воздухе. — А, да, шпион, кажется.
— Нет, — коротко отрезал я. Лицо не дрогнуло, но внутри меня поразило, как он догадался.
Старик смерил меня взглядом, замолчал, а затем улыбнулся и вновь поклонился:
— Прости, прости. Мои старые глаза уже плохо видят, а рот привык говорить всякую