Первая капля - Роман Золотов
Я остался сидеть на кровати, сжимая край простыни.
Странные дела. Мой скафандр. Мои инструменты. И «честность», которая могла стать оружием или ловушкой.
Поднял голову и уставился на закрытую дверь.
Граф Воронцов, значит?
— Что ж, — прошептал я одними губами. — Посмотрим, что ты за птица.
Даже не успел додумать, что за птица этот граф, как дверь открылась снова. Меня явно держат в напряжении.
На этот раз — не амбалы и не лекарь. Вошла девушка, та самая, что выбежала от меня с кувшином. Она держалась ровнее, хотя глаза всё ещё бегали по сторонам, оценивая обстановку. В руках она несла аккуратно сложенную стопку одежды — тёмную, с медными пуговицами.
Она остановилась у порога, не решаясь войти до конца, и проговорила быстро-быстро, как заученное:
— Вас ожидает его сиятельство граф Воронцов. Прошу одеться. Через десять минут за вами придут.
Она поставила одежду на столик, метнула на меня короткий взгляд и выскользнула за дверь быстрее, чем я успел сказать «спасибо».
Я поднялся с кровати, чувствуя, как мышцы начинают слушаться лучше. Сделал шаг к столику, взял одежду. Ткань была плотной, приятной на ощупь — что-то вроде шерстяного сукна, но мягче. Чёрные брюки, белая рубашка с высоким воротом, тёмно-синий жилет и лёгкий пиджак. Всё по размеру. Словно меня мерили, пока я спал.
Я быстро оделся, несмотря на головокружение, но почувствовал себя неуклюже — пуговицы, завязки, непривычный для агента покрой. Но ткань сидела хорошо, и я впервые за этот долгий день почувствовал себя не голым.
Ровно через десять минут дверь открылась. На пороге стоял лакей — высокий, сухой, с бакенбардами и безупречно прямой спиной. Он посмотрел на меня оценивающе, будто проверял, не перепутал ли я пуговицы, и кивнул.
— Прошу следовать за мной.
Я вышел из комнаты в коридор. И замер.
Это был не коридор. Это была галерея — широкая, с высокими потолками, расписанными фресками, которые изображали сцены охоты и сражений. Стены были увешаны портретами в тяжёлых золочёных рамах. Пол был выложен паркетом тёмного дерева, отполированным до блеска. Вдоль стен — резные колонны и высокие окна, сквозь которые лился солнечный свет.
Я шёл за лакеем, и каждый шаг отдавался эхом под сводами. Мимо проходили слуги — в строгих чёрных платьях и фраках — и все, как один, провожали меня взглядами. Я видел, как они переглядывались. И я слышал их шёпот.
— Кто это?
— Говорят, его нашли в лесу...
— Весь в крови...
Я шёл прямо, не оборачиваясь, стараясь не показывать, что слышу. Лакей впереди шагал с невозмутимым видом, как будто ничего не происходило.
Мы вышли в центральный холл — огромное пространство с мраморной лестницей. В центре холла стояла статуя обнажённого воина с копьём, направленным вверх.
За широкими окнами холла я увидел сад. Огромный, ухоженный, с подстриженными кустами, мраморными беседками и фонтаном в центре.
Но самое поразительное было другим.
На каждом углу, у каждой двери, вдоль стен стояли гвардейцы. В строгой тёмно-синей форме с серебряными нашивками, изображающими ворона, держащего солнце. И у каждого в руках было оружие. Не дубинки. Не карабины. Автоматы. Самые настоящие, на которые я насмотрелся в Куполе. Я не видел их вблизи уже несколько месяцев — и здесь, в этом дворце, они смотрелись чужеродно, что, впрочем, меня не особо-то и смущало.
Я замедлил шаг, разглядывая одного из гвардейцев. Тот перехватил мой взгляд, но ничего не сказал. Только пальцы на цевье чуть дрогнули.
Лакей остановился у массивной дубовой двери, украшенной резьбой. Он повернулся ко мне и тихо сказал:
— Прошу подождать. Я доложу о вас.
Он вошёл внутрь, оставив меня одного перед закрытой дверью.
Я стоял в тишине холла, разглядывая гобелены. Всё здесь дышало богатством и властью.
Где я, чёрт возьми, очутился?
В голове снова кольнуло. СИМА — или то, что от неё осталось — снова напомнила о себе. Коротко, почти незаметно. Когда же она уже очнётся? И очнётся ли вообще?
Лакей открыл дверь и посторонился. Я шагнул внутрь — и замер.
Кабинет оказался просторным, но не вычурным: книжные шкафы, массивный стол, два кресла у камина. За столом сидел мужчина. Среднего роста, с тёмной аккуратной бородкой, в которой уже пробивалась седина. Очки в тонкой металлической оправе. Он поднялся, когда я вошёл, и улыбнулся — слишком ровно, словно репетировал эту улыбку.
— Доброе утро, — сказал он, протягивая руку. — Проходите, садитесь, не стесняйтесь.
Голос — мягкий, чуть хрипловатый, но какой-то… приторный. Слишком гладкий, без запинки. Я пожал его руку — тёплую, сухую, но пальцы чуть дрогнули, когда он отпустил мою ладонь. Очень уж он слащавый.
Я сел в кресло напротив, положил руки на колени. Он тоже опустился, поправил очки и уставился на меня с тем же ровным вниманием.
— Меня зовут Воронцов Сергей Николаевич, я граф, — представился он. — Хозяин этих земель. Прошу прощения, что вызвал вас раньше, чем вы полностью поправитесь — Фёдор Ильич сказал, что вам нужен отдых, но мне не терпелось с вами познакомиться.
Я кивнул, не зная, что ответить. Он смотрел на меня слишком пристально, его взгляд будто проходил сквозь кожу. Я напрягся, но списал это на слабость.
— Вы, наверное, удивлены, — продолжил он, подаваясь чуть вперёд. — Проснуться в незнакомом месте, в чужой одежде, без воспоминаний… Я понимаю ваше замешательство.
— Да, — выдавил я, подыгрывая этому голубку. — Я ничего не помню. Только темноту и боль.
Все мне намекают, что я потерял память. Забавно.
Он кивнул — слишком быстро, словно услышал то, что хотел.
— Естественно. Такое случается, когда дар пробуждается слишком резко. Организм защищает себя, блокируя травматичные моменты.
Я нахмурился, надо бы начать разбираться:
— Дар? Что за дар?
Мужчина чуть прищурился, его пальцы на столешнице на секунду сжались в кулак, но он тут же расслабил их.
— А вы не чувствуете ничего необычного? — спросил он, склонив голову набок. — В груди, например?
Я прислушался к себе. И правда — в груди, глубоко под рёбрами, было странное ощущение. Словно там затаился комок тепла, пульсирующий в такт сердцу.
— Есть… что-то, — признался я осторожно. — Но я не знаю, что это.
— Это ваш источник, — сказал он с нажимом. — То, что делает вас магом. Вы убили каврагона-матриарха, и в тот момент ваш дар пробудился. Вы выжгли его почти дотла, но он есть и сможет расти.
Я молчал, переваривая. Маг? Я? Бред. Но он говорил так уверенно, что я начал сомневаться — может, я