Семь бед и змеиный завет - Дарья Акулова

Полнолуние мне на руку. Я тихо выхожу наружу, иду к Сабазу, чтобы и его снарядить в путь. Он удивляется при виде меня, фыркает, и это фырканье проносится эхом по всему табуну. Собаки, спящие рядом, навостряют уши. Я шёпотом молюсь всем богам, духам и аруахам, чтобы животные не подняли шум, который разбудит всех в ауле.

Когда я набираю в бурдюк воды из колодца, кто-то тихо окликает меня совсем рядом. Я поворачиваю голову и вижу своего брата.

– Инжу, что ты делаешь?

Взлохмаченный и сонный, Толе подходит ближе. Я злюсь от того, что меня обнаружили.

– Так нужно, – отвечаю я и закрываю бурдюк.

– Куда ты?

Я иду к Сабазу, не останавливаясь.

– Скажи родителям, что я отправилась в улус Волков. Мама сама сказала, что тамошние баксы, возможно, что-то знают о том, что со мной происходит.

– Но Инжу, – Толе догоняет меня и продолжает говорить тихо, за что я ему благодарна, – ты хочешь поехать совсем одна, это опасно.

Сабаз уже готов. Я цепляю бурдюк к седлу.

– Я поеду с тобой, – вдруг говорит он и собирается идти, но я останавливаю его:

– Нет, ты нужен здесь. Тебе не стоит в это ввязываться. Я должна найти ответы сама.

.– Но я твой брат! Ты же знаешь, что я люблю тебя!

Я ставлю левую ногу в стремя, приподнимаюсь и перекидываю правую ногу через седло.

– Знаю. Но останься, прошу. Позаботься о родителях. И не позволяй грязным слухам распространяться.

Толе сдаётся и отходит в сторону. Я толкаю пятками бока Сабаза, и он делает рывок вперёд.

Когда брат оказывается позади, я даю себе расслабиться: мне самой сейчас до ужаса страшно от того, на что я решилась.

Ничего, я ведь знаю пути кочёвок нашего аула. И знаю, где сейчас стоянки соседей. Степь только кажется бескрайней, я не собьюсь с пути, ведь над головой у меня настоящая карта – звёзды. Я в последний раз гляжу на свой аул. Над ним в небе сверкает Железный кол25.

Я скачу во всю прыть, но внезапно страх охватывает меня, торможу коня. Разворачиваю. Куда я собралась, одна, в ночь? Вернуться? Нет смысла! Снова тяну поводья Сабаза, чтоб повернуть его морду на юго-восток. Мне больше нет места в родном ауле, никто не будет меня там ждать, кроме родителей! Я не могу так жить! Но что ждёт меня в пути? Я никогда не ездила вот так, одна. Снова кручу Сабаза, и он возмущённо ржёт.

– Я знаю-знаю!

Слёзы выступают на глаза. Страшно до ужаса. От неизвестности. От ненависти других. Как решиться?

Я должна взять себя в руки.

Утираю рукавом мокрые щёки. Нет. Я еду. Сабаз стрелой бросается вперёд. Не смотрю назад, нет-нет. И чем дальше мы удаляемся, тем мне становится спокойнее.

Но вдруг – топот копыт, совсем рядом! Я вздрагиваю. Мимо проносится белое пятно, которое опережает Сабаза и перегораживает ему путь, от чего он недовольно ржёт и встаёт на дыбы. Я пытаюсь его успокоить и не сразу понимаю, кем является всадник.

– Ерлик бы тебя побрал, Инжу!

– Айдар?

Я удивлённо хлопаю глазами, а потом до меня доходит: наверное, Толе разбудил Айдара и рассказал ему всё.

– Не пытайся меня остановить, – хмурюсь я и даю Сабазу команду обойти Акку.

Слышу, как Айдар вздыхает, а потом они нагоняют и равняются с нами.

– Я и не пытаюсь.

Я поражённо смотрю на него.

– Но могла бы хотя бы мне сказать: мы же друзья.

– Теперь ты знаешь. Доволен?

Я стараюсь не смотреть на него, но на самом деле я очень рада его видеть. А если он это заметит, то…

– Я поеду с тобой.

Я резко торможу Сабаза, от чего тот взмахивает головой. Смотрю на Айдара. Он смотрит на меня.

– Ты с ума сошёл? – спрашиваю я, но по его глазам вижу, что он настроен серьёзно.

– Нет.

– Ты баксы.

– И?

– Первый мужчина-баксы.

– И?

– Тебе прочат великое будущее.

– И?

– Единственный сын своих родителей.

Тут-то он и потупляет взгляд, бессознательно дотрагиваясь до серьги-дуги в левом ухе как в подтверждение моих слов: по поверьям украшение защищает долгожданных и единственных продолжателей рода от внезапной смерти или сглаза.

– Я уже не тот мальчик, которого ты знала, Инжу, – наконец гордо поднимает голову он. – Меня обучали. Я тренировался.

– Узнаю старого Айдара-хвастуна, – хмыкаю я.

– Инжу, – вздыхает друг и улыбается, поняв, что я шучу. – Опасно бродить по степи в одиночку вне зависимости от того, мужчина ты или женщина.

Я издаю шипящий звук носом и закатываю глаза. Но Айдар прав.

– Я просто провожу тебя до места и обратно, сойдёт? – подмигивает он.

Я молчу.

– О Тенгри… Что за девчонка?.. Мы не общались шесть лет, Инжу! Неужели ты не хочешь провести в компании друга месяц-другой?

Друг. Единственный друг, что у меня остался. Мне этого хочется сейчас больше всего. И хотелось на протяжении всех этих лет. К тому же, Айдар ведь сам вызвался, так? Я его не заставляла и даже не просила.

– Ладно, – киваю я.

– Я ожидал большего восторга.

– Я должна кинуться в твои объятия?

– Я был бы не против.

Я поджимаю губы, хватаюсь за камшу, но Айдар замечает это, ударяет пятками в бока Акку, чтобы та отскочила вперёд. Камша попадает по крупу кобылы, от чего она недовольно взвизгивает.

– Мазила, – смеётся Айдар.

– Ну я сейчас тебе покажу! – закипаю я и устремляюсь вслед за ним.

Я просыпаюсь от крика жаворонка, что раздаётся прямо над местом нашей остановки. Сабаз и Акку сразу начинают перефыркиваться между собой. Я поднимаюсь на локтях, и шуба, которой я укрывалась, соскальзывает к животу. Шея болит. На сумке спать – это тебе не в юрте в мягкой постели. Но я осознаю, что впервые спала без тех снов с участием странных существ и кобыза.

Тру глаза и тут же смотрю на руку: вдруг исчезла змеиная кожа? Но нет. Радует только одно – она не расползлась ещё дальше. После короткого сна тревожность немного ушла. И я всё же рада, что отправилась в путь не одна.

Айдар переворачивается на спину, но глаза остаются закрытыми. Он так изменился с того злополучного дня. Ушли детские щёки, лицо стало более угловатым, да и ростом он вытянулся. Красавец…

Я смущаюсь от собственных мыслей. Раньше мне казалось, что я в него влюблена. Как и многие девочки в округе. Да и он говорил, что хочет жениться лишь на мне. Мы, конечно, были детьми, но изменились ли его чувства ко мне? А мои?

Айдар вдруг открывает глаза, словно почувствовав, что я его рассматриваю, а я перевожу взгляд наверх, разглядывая ветки.

– Давно не спишь?

Он зевает.

– Только что проснулась. Доброе утро, – говорю ему я и нехотя вылезаю из-под тёплой шубы.

Я роюсь в сумке, чтобы достать немного вяленого мяса и воды. Боюсь, что за нами всё-таки отправили кого-то из аула, поэтому нужно позавтракать и выдвигаться. Айдар тоже поднимается, прислоняется спиной к стволу, откупоривает бурдюк и делает несколько глотков. Пять деревьев, выросших кругом, послужили нам местом ночёвки. На ветках уже появились первые листочки. Но они слишком малы, чтобы укрыть нас в случае дождя. Дождь! Я ничего с собой не взяла, чтобы укрыться в пути! Хвала Тенгри, что обошлось без него. Будь я Лебедицей-баксы, соорудила бы нам щит.

А ведь Айдар тоже мог бы.

Меня стукает внезапное осознание, что мой друг – баксы. Они ничем не отличаются от обычных людей, разве что узнать их можно по ритуальному наряду, надеваемому во время обрядов. Вот и Айдар выглядит обычным. Он из богатой семьи бия26. Осанка всегда прямая и горделивая, речь слаженная, одежда жёлтых и светло-коричневых тонов, свойственных всем представителям Беркутов, только из дорогих тканей. Айдар, держа в зубах кусок лепёшки, повязывает на голову ткань, потом надевает расшитый растительным