Предательство в Шервудском лесу - Эми С. Кауфман
Теперь уже голос Джейн стал холодным, как лед. Теперь уже она сама выплевывала слова, как куски гнилого мяса.
– Возможно, ты думаешь, что у тебя все иначе, – продолжил Адам. – Но мужчины, вводящие женщин во грех, они все одинаковые. У них те же желания, те же дьявольские вожделения. Они погубят тебя… А ты так молода, Джейн. У тебя вся жизнь впереди. Ты даже еще не создала семью!
– Моей семьей должен быть ты! – Джейн с трудом сдерживала слезы, подступающие к глазам. Даже во рту появился жгучий соленый привкус. – Как ты мог подумать обо мне такое?
Адам тоже поднялся, чуть не опрокинув табурет.
– А что я должен подумать? Я должен поверить, что ты заработала столько денег честным трудом?
Будь на месте Адама их старший брат Питер, он бы уже кричал, брызжа слюной. Но Адам никогда на нее не кричал, ни разу в жизни. Даже сейчас, рассердившись всерьез, он говорил тихо и мягко, и от этого его презрение задевало еще больнее.
– Будь я мужчиной… – Джейн вся дрожала от обиды и злости. – Будь я мужчиной, ты бы не усомнился во мне! Ты был бы мне благодарен за этот подарок, а не попрекал бы меня, обвиняя во всех грехах!
– Будь ты мужчиной, я бы усомнился. Я бы подумал, что ты их украла или еще того хуже. Это огромные деньги, Джейн!
– Так, может быть, я их украла. Может быть, я не шлюха, а просто воровка!
Адам поморщился от ее грубых слов.
– Ты не воровка, Джейн. В этом я не сомневаюсь.
– Значит, по-твоему, я шлюха? Спасибо, братец. Ты очень добрый.
– Ты в доме Божьем. Следи за своим языком.
– За моим языком? – фыркнула Джейн. – После всего, что ты мне тут наговорил?
Теперь голос Адама звучал устало:
– Тогда откуда у тебя деньги? Объясни толком, и мы оба успокоимся.
– Мне заплатили вперед, – сухо проговорила она. – В королевской усадьбе. Велели купить подходящее платье.
Между ними повисло глухое молчание, и в этом молчании взгляды обоих устремились на плащ – роскошный богатый плащ, определенно мужской.
– Тогда оставь эти деньги себе, – тихо произнес Адам, – и купи подходящее платье.
Он ей не поверил, это было написано у него на лице. Джейн пыталась придумать более-менее правдоподобную историю, но вдруг поняла, что Адам уже все для себя решил. Да, они были близки и он хорошо ее знал, но тень Сибиллы была слишком темной и слишком большой, и в этой тени Адам не видел Джейн по-настоящему. Неужели так было всегда: он сидел на своем праведном возвышении и только и ждал, когда Джейн оступится и упадет, как это свойственно женскому полу? Неужели он так и не разглядел в ней ту Джейн, какой она была на самом деле, хотя она всегда думала, что Адам знает ее как никто?
Внезапно Джейн ощутила себя еще более одинокой, чем раньше.
– Тебе не нужны мои деньги? Ладно, – резко проговорила она. – Раздай их бедным, если боишься запачкаться.
– Джейн… – Голос Адама прозвучал сдавленно, словно застрял глубоко в горле.
Она направилась к выходу.
– И это хороший плащ. Наверняка он кому-нибудь пригодится. Может быть, твоему другу, который снабдил тебя сидром.
Джейн выбежала из церкви. Если Адам снова окликнул ее, она его не услышала – кровь стучала в ушах, заглушая все прочие звуки. Как бы усердно она ни работала, сколько бы денег ни приносила в семью, все равно никто этого не оценит. Так было всегда. Так зачем им помогать? Можно и не утруждаться.
Когда Джейн было пятнадцать, ее старший брат Питер приехал из Ньюарка-на-Тренте, чтобы похвастаться своей молодой женой Сесилией. Она была тоненькой, как тростинка, светловолосой и хрупкой, как чашка из дорогого фарфора. Хотя тогдашний любовник Сибиллы – не Хью, а Элайс Фрай – предпочел скрыться с приездом Питера, его присутствие ощущалось повсюду: пара сапог у камина, запасной плащ у двери и довольная Сибилла, которая только и делала, что рассказывала о его щедрости и доброте. Джейн видела, как в Питере закипает ярость, готовая прорваться наружу в любой момент, и этот момент не заставил себя долго ждать. В этом смысле Питер был очень похож на отца. Когда Сибилла вновь принялась нахваливать Элайса – какой он умный, хваткий и смелый, – Питер хлопнул рукой по столу, так что его молодая жена аж подпрыгнула на стуле.
– Хватит, мама! – проревел он. – Весь Клипстон знает о твоем позоре! Не хочу ничего слушать!
– О моем позоре? – Сибилла расправила плечи, словно готовилась к этой битве и заранее оттачивала язык. – Стало быть, тебе стыдно за эль, который ты пьешь не в себя, и за мясо, которое ты ел на ужин? Откуда бы им было взяться без моего позора?
– Должен быть другой выход! – Питер наклонился вперед. – Подумай о Джейн, о ее репутации. Какой пример ты ей подаешь?
Сибилла выгнула тонкую бровь.
– Джейн с ним не спит.
Питер покачал головой, сердито глядя в свою кружку с элем.
– Прости, Сесилия. Я не думал, что приведу тебя в дом к распоследней блуднице.
– Питер! – возмущенно воскликнула Джейн и вскочила на ноги, но ее мать тоже встала и со всей силы ударила старшего сына по лицу, так что он чуть не выронил кружку с элем, который разлился по всему столу и даже брызнул на стену.
– Это мой дом, – сказала Сибилла голосом твердым, как сталь. – И ты не смеешь так со мной разговаривать в моем доме. Это не ты кормишь детей. Не ты следишь, чтобы они были одеты-обуты. Либо держи язык за зубами, либо убирайся отсюда сейчас же. И больше не возвращайся.
Она схватила свой плащ и распахнула входную дверь, порыв холодного ветра едва не затушил огонь в очаге.
– Ты куда? – спросил Питер, хлопнув ладонью по мокрому от эля столу.
– Иду позориться дальше, чтобы заработать на хлеб, – резко ответила мать. – Запомни, что я сказала. Если тебе что-то не нравится, уходи.
Она вышла на улицу, хлопнув дверью. Все уставились на пролитый эль, а потом Сесилия встала, дрожа как осиновый лист, и спросила у Джейн, где можно взять тряпку.
– Сиди. – Джейн легонько похлопала Сесилию по тонкой нежной руке. – Я сама все уберу. Ты наша гостья.
Питер вздохнул, откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам, взъерошив их, словно черные листья.
– Извини, Джейн, – сказал он, но не сдвинулся с места, чтобы помочь ей вытереть стол. Сесилия неловко ерзала на стуле и завороженно наблюдала за Джейн, словно пыталась запомнить