Cosa Nostra. История сицилийской мафии - Джон Дикки
Что бы ни происходило между боссом мафии Джаммоной и политиком, интеллектуалом и землевладельцем Турризи Колонной, восстание в Палермо, случившееся через два года после публикации памфлета барона, оказалось очередным витком в развитии их отношений. В сентябре 1866 года вооруженные шайки вновь двинулись на город из окрестных деревень. Национальная гвардия Турризи Колонны во главе с Антонино Джаммоной обороняла Палермо. В прошлом Джаммона, подобно многим другим «людям насилия», пытался спекулировать революционным пылом; теперь же он осознал, что итальянское государство – партнер, с которым можно вести дела. Ключевые члены «секты», такие, как Джаммона, начали постепенно избавляться от революционного прошлого, и через них «секта» мало-помалу вливалась в кровеносную систему новой Италии. Наряду с другими руководителями борьбы за город в 1866 году, Турризи Колонна подвергся допросу в ходе правительственного расследования событий и без малейших сомнений использовал новое слово «мафия», чтобы охарактеризовать зачинщиков беспорядков: «Суды не удается завершить, потому что свидетели лгут под присягой. Они начнут говорить правду, только когда мы положим конец произволу мафии». Судя по всему, мафией Турризи Колонна называл тех преступников, с которыми он не был знаком лично.
Мы пока не ответили на вопрос, как же начался «произвол мафии». В 1877 году те двое людей, которые беседовали с Турризи Колонной, опубликовали свое исследование Сицилии в двух томах. В первом томе меланхоличный Сидней Соннино, в будущем премьер-министр Италии, проанализировал жизнь безземельных крестьян острова. Часть, написанная Леопольдо Франкетти, носила не слишком захватывающее название «Политические и административные условия на Сицилии». Однако, вопреки названию, эта часть оказалась чрезвычайно любопытной; это исследование мафии, проведенное в девятнадцатом столетии, продолжает пользоваться авторитетом и в двадцать первом веке. На Франкетти ссылались все, кто писал о мафии впоследствии, – до тех пор, пока не появился Джованни Фальконе. Работа «Политические и административные условия на Сицилии» дала первое убедительное объяснение причин возникновения мафии и описала этот процесс.
Индустрия насилия
В расследовании, которое проводили Леопольдо Франкетти и Сидней Соннино, было что-то английское. Оба молодых человека восхищались британским либерализмом, а Соннино получил свое имя от матери-англичанки. Прибыв на Сицилию, они очутились в краю, где большинство населения говорило на совершенно непонятном диалекте. В университетах и литературных салонах, оставшихся за спинами Франкетти и Соннино, Сицилия воспринималась как загадочное место, известное прежде всего из древнегреческих мифов и зловещих заметок в газетах. Поэтому молодые люди заранее готовились к тяготам и всякого рода неприятностям, твердо решив при этом составить как можно более полную карту неизведанных территорий. Среди оборудования, которое они привезли с собой на остров в марте 1876 года, были магазинные винтовки, пистолеты большого калибра и восемь медных тазов (по четыре на каждого). Тазы предполагалось наполнять водой и ставить в изножье походных кроватей, чтобы отпугивать насекомых. Поскольку вдали от побережья дорог почти не было (а те, что имелись, находились в ужасающем состоянии), путешественники часто ездили верхом, выбирая маршруты и проводников в самый последний момент, чтобы избежать возможных нападений.
Из них двоих меньше иллюзий относительно Сицилии было у Франкетти: двумя годами ранее он побывал в аналогичной экспедиции на юге материковой Италии, поэтому представлял, чего можно ожидать. Однако Сицилия заставила его с «неизбывной нежностью» приникать к винтовке, притороченной к седлу. Позднее он писал: «Эта обнаженная, монотонная земля словно придавлена таинственным и зловещим бременем». Заметки, которые Франкетти делал во время путешествия, были опубликованы лишь недавно; из записанных им историй две в особенности помогут объяснить, почему он испытал шок, столкнувшись с Сицилией.
Как гласит первая запись, 24 марта 1876 года Франкетти и Соннино добрались до города Кальтанисетта в центральной Сицилии. Там они узнали, что два дня назад в соседней деревне Баррафранка был застрелен священник; по утверждениям местных чиновников, эта деревня считалась оплотом мафии. В шестидесяти метрах от того места, где был убит священник, стоял свидетель – новичок на Сицилии, правительственный инспектор из северного города Турина, которого прислали взимать налоги с помола. Этот инспектор подбежал к умирающему священнику и услышал последние слова: священник обвинял в своей смерти собственного двоюродного брата.
Немало обеспокоенный случившимся, инспектор вскочил на лошадь и помчался к карабинерам. Затем он сообщил о гибели священника его семье, причем не стал обрушивать на них горестную весть прямо с порога, а позвал за собой: мол, священнику требуется помощь – и по дороге открыл правду. Домочадцы священника поблагодарили инспектора за сочувствие и объяснили, что убийство стало итогом двенадцатилетней вражды священника и его двоюродного брата. При этом сам священник, человек весьма обеспеченный, пользовался в деревне дурной славой из-за склонности к насилию и по подозрениям во взяточничестве.
Через двадцать четыре часа местная полиция арестовала инспектора, бросила его в камеру и обвинила в убийстве. В числе тех, кто дал показания против чужака, был и двоюродный брат священника. А жители Баррафранки, включая семью убитого, хранили молчание. По счастью для инспектора, чиновники в Кальтанисетте прослышали о происходящем; когда инспектора выпустили, настоящий преступник немедленно скрылся.
Через неделю после Кальтанисетты Франкетти и Соннино очутились в Агриженто, на южном побережье острова, славном развалинами греческих храмов. Там записные книжки Франкетти пополнила другая история – о женщине, получившей от полиции 500 лир в обмен на информацию о двух преступниках; эти двое были заодно с местным боссом, которому принадлежала значительная часть правительственных контрактов на строительство дорог. Вскоре после того как женщина получила деньги, в деревню из тюрьмы, где провел десять лет, вернулся ее сын. С собой у него было письмо, в котором подробно расписывалось, в чем провинилась перед мафией его мать. Придя домой, он попросил у матери денег на новую одежду; женщина отвечала уклончиво, и это привело к шумной ссоре, после которой сын в гневе покинул материнский дом. Он быстро вернулся, вместе с двоюродным братом; вдвоем они нанесли женщине десять ножевых ударов – шесть сын и четыре племянник. Затем они выбросили тело из окна на улицу – и пошли сдаваться полиции.
Путешествуя по Сицилии, Франкетти и Соннино неоднократно отмечали, что слово «мафия» за десять лет, прошедшие с момента, когда оно впервые было услышано, приобрело совершенно не поддающееся какому-либо толкованию многозначие. За два месяца своих разъездов путешественники услышали столько же толкований этого слова, сколько они встретили людей, причем каждый житель острова обвинял всех остальных сицилийцев в принадлежности к мафии. Местные власти ничем помочь не могли – как признался однажды лейтенант карабинеров: «Очень уж сложно определить, что это такое; нужно родиться в Самбуке, чтобы разобраться».
В предисловии к своей