Маленькие зарисовки из жизни больших кошек - Ракшас

Он встал, расправил плечи. В тесном помещении таверны он выглядел как скала, решившая пойти выпить. Потолок был рассчитан на средний рост шаррен — а средний рост считался по нарелам и циррекам. Горрак не доставал головой до балок, но его уши задевали подвешенные лампы, отчего по стенам плясали тени.

— Так что? Идёшь?

Дреннек смотрел на него снизу вверх. Сто семьдесят пять сантиметров против двухсот тридцати. Восемьдесят килограммов против двухсот. Золотистая шкура с розетками против рыже-полосатой. Нарел против коррага.

— Если меня там убьют, — сказал он медленно, — запах моей крови будет на твоей шкуре. Мой нарш будет знать, кто меня туда затащил. И лорша моего гарна будет рассказывать эту историю детёнышам десять поколений подряд. Как предупреждение.

Горрак расхохотался так, что бармен за стойкой выронил черпак.

— Grash-ne, Дрен. Пошли.

Вывеска с тремя кругами — дреншевым, зендровым и шлеховым — светилась в сумерках. Дреннек поймал себя на мысли, что никогда не задумывался о цветах. Три круга, три цвета из тех, что шаррен различали безошибочно: коричнево-бурый, синий и жёлтый. Люди, говорят, увидели бы красный вместо дреншевого. Странные существа, эти люди. Видят цвета, которых нет.

Здание было большое, приземистое, с толстыми стенами из тёсаного камня — stong-norsh, как говорили строители, «каменный дом». Не случайно: обычная деревянная постройка не выдержала бы того, что происходило внутри.

Из-за двери доносился гул голосов, смех, рычание. И запах — даже через толстые стены и закрытую дверь запах просачивался. Пот, кровь, феромоны, бульон, непетовый настой, и что-то ещё — тяжёлое, мускусное, древнее. Запах десятков коррагов в одном замкнутом пространстве.

Дреннек остановился. Его нос уже раскладывал коктейль на составляющие, и некоторые составляющие ему категорически не нравились.

— Коричневый — драка, — пояснил Горрак, заметив взгляд Дреннека на вывеске. — Синий — питьё. Жёлтый — khlensh. Три круга — три удовольствия. Nera-kol-grash.

— Qorr-stong-kol, — прочитал Дреннек надпись над дверью. Буквы были крупные, рубленые, вырезанные прямо в камне. — «Три удара грома»?

— Название заведения. Неплохое, кстати. Старое место — ему лет сто. Ещё мой дед сюда ходил-sha, по рассказам матери. — Горрак толкнул дверь. Тяжёлую, окованную железом, с засаленной ручкой на уровне корраговского плеча. Дреннеку пришлось бы тянуться. — Добро пожаловать.

Внутри было... не так страшно, как Дреннек ожидал.

Большой зал, потолки высокие — выше, чем в таверне, из которой они вышли. Тут строили для коррагов, и это чувствовалось: всё было крупнее, тяжелее, основательнее. Столы — массивные, из толстых досок на каменных ножках (деревянные бы давно сломали). Скамьи — широкие, с прорезями для хвостов, как и везде, но прорези шире обычного. Стойка с напитками тянулась вдоль дальней стены, за ней стояла корра с шрамом через всю морду и выражением лица, говорившим: «Попробуй доставить проблемы».

В центре зала — площадка, огороженная толстыми деревянными брусьями, обмотанными кожаными ремнями. На площадке два коррага кружили друг вокруг друга, примериваясь. Оба были раздеты — впрочем, корраги и так не особо увлекались одеждой — и тяжело дышали. Один был помоложе, с ярко-рыжей шкурой и чёткими полосами. Второй — старше, крупнее, с полосами, поблёкшими до тёмно-бурого. Ветеран.

Вокруг ринга сгрудились зрители с кружками в лапах. Двадцать, тридцать коррагов, и не меньше половины из них корры, которые смотрели на бой с не менее жадным вниманием, чем самцы. Дреннек заметил в углу столик, за которым сидели трое — два коррага и циррек. Чистокровный циррек, маленький, серо-рыжий, с кисточками на ушах. Он пил что-то из маленькой кружки и, судя по выражению морды, прекрасно проводил время.

И запах. Запах был... насыщенный — это было слабо сказано. Он обрушился на Дреннека, как волна: пот, кровь (свежая, не старая), феромоны десятков оттенков, бульон, непетовый настой, жжёная валериана, kesh-khel — охотничье возбуждение, qorrsh-khel — феромон агрессии (контролируемой, но ощутимой), и khlensh — острый, пряный, безошибочный запах сексуального возбуждения, идущий откуда-то сверху, со второго этажа. Всё это смешивалось в коктейль, от которого у Дреннека закружилась голова, а шерсть по всему телу встала дыбом.

— Глубоко не дыши, — посоветовал Горрак, заметив его реакцию. — Первые минуты сложно, потом привыкнешь. Твой нос перестанет паниковать.

— Мой нос не паникует, — соврал Дреннек. Его хвост, поджатый к бедру — говорил противоположное.

Горрак тактично не стал указывать на это. Хороший друг.

Они нашли столик в углу — дальнем, у стены, подальше от ринга. Горрак заказал два stong-telsh — крепкого костного бульона с травами — и откинулся на спинку.

— Ну как?

Дреннек огляделся. На ринге один из коррагов — молодой — сделал подсечку. Хвост мелькнул как кнут, ноги противника ушли из-под него, ветеран рухнул на помост. Но тут же вскочил — с реакцией, которую Дреннек не ожидал от шаррен его возраста и комплекции — и бросился в контратаку. Зрители взревели. Рёв тридцати коррагов в замкнутом каменном зале — звук, который Дреннек физически ощутил грудной клеткой. Его нижние связки непроизвольно отозвались вибрацией — тело реагировало быстрее разума.

У стойки корра смеялась чему-то, запрокинув голову. Смех был низкий, хриплый, с рокотом — корры смеялись иначе, чем нарлы, иначе, чем кто-либо. В этом смехе было что-то первобытное, и Дреннеку одновременно хотелось отойти подальше и придвинуться ближе.

В дальнем углу двое вылизывали друг другу морды с такой самоотдачей, что Дреннек почувствовал, как его уши горят.

— Хаос, — сказал Дреннек.

— Управляемый хаос, — поправил Горрак. — Смотри на вышибал.

Дреннек посмотрел. У дверей, у ринга, у лестницы на второй этаж — везде стояли огромные корраги со скучающими мордами. «Огромные» — даже по корраговским меркам: под два с половиной метра, под двести двадцать — двести тридцать кило. Каждый. Они не вмешивались, но наблюдали за всем. Их уши были развёрнуты в стороны и ловили каждый звук. Их носы — каждый запах.

— Если что-то пойдёт не так, они вмешаются?

— Не пойдёт. — Горрак отпил из кружки. Бульон был густой, жирный, с запахом оленьих костей и чего-то терпкого — может, можжевельника. — Здесь все знают правила. И все знают, что бывает с теми, кто нарушает.

— А что бывает? — не удержался Дреннек.

— Strank-kel, — коротко ответил Горрак. — Изгнание. Не из полиса, конечно. Из всех qorr-grong. Навсегда. Для коррага, которому это